Четвертой и последней композицией из моего репертуара была неизменно популярная «Богемская рапсодия». Она никогда не разочаровывала – ни своей привлекательной музыкальностью, ни количеством бумажников, которые с треском открывала. Уже где-то к середине исполнения пять или шесть человек бросили монеты и банкноты в футляр. Вскоре после этого какая-то пара, похожая на французов, подтолкнули своего сына и дочь вперед. У каждого в руке были деньги, чтобы добавить к моему улову. К этому моменту мелодия действительно летела. Мои пальцы на обеих руках двигались так быстро, как только могли, зажимая лады и перебирая струны. Я закрыл глаза и вспомнил об Анне, как она ласково улыбалась, когда слушала мою игру перед «Домом Василиска». Погрузившись в мелодию, я попробовал вспомнить девушку в мельчайших подробностях. В ней было так много всего, о чем я буду скучать. Ее нежный голос. Ее еще более нежные глаза. Ее легкий смех. Ее открытое сердце. Мои глаза были по-прежнему закрыты, когда мелодия подходила к концу. Последняя нота еще не прозвучала, но толпа могла сказать, что она закончилась. Со всех сторон стали раздаваться непродолжительные аплодисменты. Хлопки еще продолжались, когда кто-то крикнул в затихающем шуме:
– Я не уверена, что вы заслуживаете чаевые, сэр. С каких пор Queen расценивают как классическую музыку? – Это замечание заставило мои веки открыться, а меня резко подскочить на ноги.
– Анна! – закричал я, совершенно не обращая внимания на толпу. – Ты здесь!
– Ты опоздал.
Я положил Карла, не переставая смотреть на нее.
– Слишком поздно?
Она пыталась скрыть ухмылку.
– Это зависит от того, насколько правдоподобным будет ваше оправдание… и присоединитесь вы или нет ко мне во время моей экскурсии по местам фильма «Звуки музыки».
Я попытался соответствовать ее ложной серьезности.
– Хорошо, тогда сначала позвольте заверить вас, что я имел все мыслимые и немыслимые намерения прибыть вовремя, но меня подстерегла одна очень старая женщина, которой отчаянно требовалась медицинская помощь.
– И вы остались, чтобы оказать ей помощь? Даже зная, что не приедете сюда вовремя? Как благородно.
– Ну нет… на самом деле я молился, чтобы она сошла с поезда как можно скорее и мы смогли бы тронуться. Но, если бы возникла такая необходимость, то я бы тоже помог ей… наверное.
Анна засмеялась.
– По крайней мере, ты честен. Это делает твое оправдание почти правдоподобным.
– Спасибо, я того же мнения. Теперь о «Звуках музыки». Действительно возможна такая экскурсия? Я думал, что уже сделал все, что только можно было сделать здесь.
Она развернула маленький бумажный буклет с изображением Джули Эндрюс, одетой, как монахиня.
– Конечно, возможна. Ну что? Ты готов?
– С тобой? Я бы не упустил этой возможности ни за что в жизни. – Я сделал паузу и огляделся вокруг. – А что Магда? Она тоже придет?
– Ой, ты скучаешь по ней. Как мило. В следующий раз, когда увижу ее, я ей скажу об этом.
– Когда это будет?
– Завтра, в Венеции. Она как раз едет туда вместе с большей частью моего багажа. Наш поезд прошел через Зальцбург, когда еще не было десяти утра. Я вышла, а она осталась в поезде.
– Я думал, что Зальцбург не входил в ваши планы. – От того, как она улыбалась, мое сердце ликовало.
– Не входил. Я пожертвовала одним днем в Венеции, чтобы провести его здесь.
– Отличный выбор. Я прямо представляю себе, насколько интереснее бродить тут в душной жаре, в поисках мест, где десятилетия тому назад снимались сцены из мюзикла Роджерса и Хаммерстайна, чем, скажем, совершить поездку на гондоле до площади Сан-Марко, чтобы увидеть Базилику или Дворец дожей.
Тут Анна ударила меня по руке. Игриво, я думаю.
– У меня не было никакого интереса к «Звукам музыки» или чему-нибудь еще в Зальцбурге. – Она потихоньку приблизилась. – Я приехала, чтобы кое с кем встретиться. С одним парнем, если хочешь знать. С парнем, о котором я не смогла перестать думать.
Я тоже придвинулся ближе.
– Суперхороший, действительно красивый парень?
– На самом деле он такой и есть. И я была уверена, что он именно тот, кто захочет снова увидеть меня, даже если у нас будет всего несколько часов.
– Он появился?
Анна протянула руку, дотронулась ладонью до моей руки и прислонилась ко мне. На мгновение я подумал, что она намеревается поцеловать меня. Я надеялся на это. Но когда она была так близко, что я мог чувствовать ее дыхание, она издала озорной всхлип и сказала: «К сожалению, нет. Он не явился на свидание. Такая жалость! Он был о-го-го какой необычный».
Она вскинула руки.
– Ну, по крайней мере, ты здесь. Верно? Какая дразнилка.
– Да, мне повезло. Я могу быть жилеткой, в которую ты можешь плакать.
– Точно! – Она похлопала меня по груди и отступила назад.
