Мои шаги уверенны, но впереди только темнота. Меня ждет лишь дрожащее пламя свечей и занавешенные от яркого солнца окна. Таков поворот судьбы. Рассвет, который никогда не наступит, и свечение настольной лампы, не утрачивающей свой жар. Прощание — верное слово. Финальная точка в коротком рассказе.
I run, I fall, what ripped away, check my body
Was it body or soul
The darkness fades, fades to light
Disappearing now, disappears from the night.
And all these nightmares I once had as a child
The morning always came, it came too late
What did my mind forget, forget to hide
Could the nightmare be awake, I don't know..
Дыхание сбилось, сделав меня слабой и в тоже время довольной. В легком удушье есть своя прелесть, это похоже на наркотик. Сейчас он мне необходим как никогда.
Громкая музыка и обезумевшие разноцветные вспышки, выхватывающие из темноты извивающиеся в танце человеческие тела. Это именно тела, потому что сами люди уже где-то далеко, уплыли по низкочастотным волнам, растворились в бешеной вибрации. И я стараюсь не отставать от них, хотя тело дает слабину — безумно колет бок, а ноги на высоких шпильках то и дело норовят оступиться.
Круг сжимается все сильнее, вытесняя оставшийся вокруг кислород. Быстрый ритм начинает затихать, сменяясь чем-то романтическим. Медленный танец. Я остановилась, осматриваясь по сторонам и наблюдая, как народ разбивается на пары. В итоге мне пришлось практически локтями расталкивать танцующих, чтобы пробраться к заветному столику, за которым скучала Инна, с неприязнью поглядывая на свой пустой стакан.
— Где Лизка? — мой голос сорвался, утопая в общем шуме.
Девушка просто кивнула на танцпол, где в самом центре кружилась моя подруга, флиртуя с каким-то парнем в гавайской рубашке. Она сегодня побила все рекорды соблазнения, танцуя уже с четвертым, когда я этой ночью была явно в проигрыше со своими двумя.
Горло пересохло, а графин с соком как назло оказался пуст. Урок на будущее — не брать с собой в клуб непьющих, не танцующих, вечно ноющих знакомых, которые к тому же опустошают все запасы пресной воды. Я подняла стакан и одним залпом допила свой Том Коллинз, чтобы притупить жажду. Стало только хуже.
Официант в белой рубашке со смешной красной бабочкой наконец принес заказанный мною апельсиновый сок. Как раз вовремя, когда мое горло сжалось, мешая даже сглатывать. Я выпиваю сразу два стакана, периодически поглядывая на Лизу, которая танцует без перерыва уже минут сорок. Откуда только в ее тщедушном тельце столько энергии. Мой взгляд падает на баночку Ред Бул с водкой — хотя, все достаточно объяснимо.
Инна поднимается и уходит, ничего не объясняя, наверняка решив отдохнуть наверху, куда не доносятся звуки музыки. Зачем было идти, если все время морщиться и строить из себя диву? Я же осматриваюсь, надеясь найти хоть что-то интересное. Обычно, итоги подсчитывались не только по количеству парней, но и по их качеству, поэтому у меня еще были шансы на выигрыш. Все уже давно разбились парочками, хотя вечер только начинался. Но надежда умирала последней. Подруга обходила меня уже вторую неделю подряд, сегодня все должно было измениться, не зря же я купила это красное платье?
Лиза приземляется рядом, тяжело дыша и смахивая со лба капельки пота. Ее длинные русые волосы были мокрыми, словно она принимала душ, прилипая к разгоряченным щекам. Рядом с ней уселся слегка подвыпивший парень, видимо рассчитывающий на легкую добычу и веселую ночь. Он лип к ней, что-то шепча на ухо, но девушка отмахивалась, морщась, когда его губы касались ее кожи.
— Ты считаешь? — рассмеялась подруга мне на ухо, скосив глаз на свой «трофей».
— Не думаю, что этот вообще чего-то стоит, — прокричала ей я, даже не волнуясь, что парень может расслышать.
— Все равно, у меня больше. Не найдешь чего ценного, победа за мной. Пора уже перестать быть такой разборчивой. Это же просто игра. Улыбнулась, крутанула бедрами. Танец или напиток. Не забывай.
Я махнула на нее, чувствуя, что тело уже отдохнуло и вновь требует раствориться в бесконечном движении. Диджей наконец сменил клубную музыку на ретро. Стоило вновь попробовать свои силы. Через какой-то час, когда количество выпитого заглушит голос разума, здесь некого будет искать.
