Кен сделал вдох.
– Я знаю, что ты берешь летние курсы, и я не хотел, чтобы ты пропускала учебу, так что… Тур будет только в следующем мае. Когда ты закончишь университет.
Я моргнула.
Я сглотнула.
– Кен! – Я снова моргнула, стряхивая одну большую, здоровую, огромную слезищу с глаза. – Но это же почти через год.
– Ну да, – улыбнулся он. – Мы можем считать это твоим деньрожденным подарком и на будущий год тоже.
Я рассмеялась. Нет, я закашлялась и зарылась лицом ему в грудь.
Кен неловко обхватил меня за плечи, пока я плакала, икала и хихикала, уткнувшись в него.
– А может, заодно и на Рождество, и на выпускной, раз уж мы об этом, – предположил он, видимо расслабляясь в моих объятиях.
– И на святого Валентина? – хихикнула я, косясь на его квадратную упрямую челюсть.
Ровный рот Кена приподнялся с одной стороны, и я догадалась, что он сейчас скажет.
– К чертям святого Валентина.
Я улыбнулась.
Спустя неделю я сидела в парадной столовой мистера и миссис Истон, а хозяйка дома выносила роскошный белый, сделанный на заказ именинный торт. Она поставила его в центре стола, стараясь не помять старинную кружевную скатерть, и улыбнулась своим взрослым детям. Я рассмеялась про себя, глядя на то, как Кен стоял, скрестив руки на груди, и упрямо отказывался помогать сестре задувать их общие именинные свечи.
Но, когда вся торжественная суета закончилась, Кен помог своей маме нарезать торт и раздать всем тарелки.
Я увидела, что у меня нет вилки, и прошла на кухню, где мистер Истон наливал себе в стакан холодный чай из кувшина, стоящего на столе.
– Чем я могу вам помочь, мисс? – спросил он с очаровательным, как в фильме
– Мне просто нужна вилка. Пожалуйста, – улыбнулась я.
Мне нравились родители Кена. Они были настолько же консервативными и традиционными, насколько мои были эксцентричными и необычными, но они все равно приветливо относились ко мне, невзирая на мои бордовые волосы, плохие манеры и тот факт, что я, совершенно очевидно, спала с их сыном до свадьбы.
– Вот она. – Мистер Истон открыл ящик и вытащил оттуда серебряный столовый прибор. – Знаешь, – сказал он, косясь в сторону гостиной и понижая голос, – когда Кен родился прямо в день рождения Челси, я так расстроился. Я думал,
– Правда? – прошептала я, распахнув глаза и забирая у него вилку. – А почему он не празднует?
Мистер Истон пожал плечами.
– Не могу сказать точно, но думаю, это связано с тем, что он ненавидит быть в центре внимания. Он стеснительный, Кен. Когда он был маленьким, он прятался в капюшоне своей кофты всякий раз, как забивал мяч, потому что терпеть не мог, что на него все смотрят.
Засунув кончик вилки в рот, я потянулась к нему, впитывая каждое слово.
– Но вы-то его семья.
– Я знаю. Это звучит довольно глупо, правда? – Мистер Истон выглянул в столовую и кому-то кивнул. – Тише, – прошептал он. – Миссис смотрит на меня с выражением. Лучше нам вернуться туда. – Он взглянул на меня и добавил: – Я только хотел поблагодарить тебя. Уж не знаю, как тебе это удалось, но мы очень рады видеть нашего мальчика дома в его день рождения.
Следуя за более старшей, мягкой и седой версией Кена обратно в столовую, я не могла убрать с лица улыбку. Я действительно что-то сделала? Я исправляю его?
За тортом мы вели приятную светскую беседу, после чего «перешли в гостиную на чашечку кофе». Я вошла в гостиную и с ужасом увидела там не одно, не два, а типа восемь роскошных кресел. Два клетчатых – тут, два кожаных – там, два – возле телевизора…
Все расселись, расположившись как минимум в паре метров друг от друга, и начали пить кофе из миниатюрных чашечек с блюдцами.
Кроме нас с Кеном, мы пили воду.
– Какая жалость, что Бобби не смог уйти с работы, чтобы присоединиться к нам, – сказала миссис Истон.
– Ничего. На выходных он везет меня в поездку-сюрприз в честь моего дня рождения. – Мы с Кеном обменялись понимающими взглядами, а Челси покраснела.
Бобби собирался сделать ей предложение в Диснейленде. Почему именно там, я представления не имела. Может, потому что произвести впечатление на кого-то из Истонов можно только в «самом счастливом месте на Земле».
– Брук…
