Финансист полностью

– Не могу. Отец еще не спит, и если он узнает, что ты тут, то вызовет копов, – соврала я.

– У тебя хотя бы есть чертов отец!

Я прислонилась спиной к стене. Я буквально чувствовала, как ярость Рыцаря проникает с той стороны сквозь деревянные доски стен.

– Рыцарь… – Сделав глубокий вдох, я рассеянно провела пальцем по кожаному чехольчику, в котором лежал мой газовый баллончик. – Чтобы поговорить с тобой, мне необязательно идти на улицу. Мы можем поговорить и так. Но я просто хочу, чтобы ты успо…

– Он умер!

Я выпрямилась.

– Кто умер?

– Мой чертов отец!

Я протянула руку над головой, нащупала свисающий шнурок и, резко дернув, подняла жалюзи. Потом повернулась, высунулась из окна и поглядела на пьяного, горюющего психопата внизу. Призрачные, бесцветные глаза Рыцаря тут же впились в меня взглядом. Даже в темноте я могла точно сказать, что они были покрасневшими и налитыми кровью.

– Рыцарь, я… Мне очень жаль.

Отец Рыцаря был успешным бизнесменом в Чикаго, и у него была идеальная, как на картинке, семья. Эмоционально нестабильный внебрачный сын выглядел не слишком привлекательно, так что он никогда и не признавал Рыцаря своим сыном. Они даже никогда не встречались.

А теперь уже и не встретятся.

Зарычав, Рыцарь указал свободной рукой сперва на меня, потом на землю.

– Блин, спускайся сюда!

Я прижала кулак с все еще стиснутым в нем кожаным мешочком к стеклу. Мне хотелось выйти к Рыцарю. Мне хотелось обнять и успокоить его так сильно, как мне всегда чего-то хотелось, но я понимала, что ему от меня нужно не это. Рыцарю была нужна не моя ласка. Он хотел моей плоти. Крови. Сломанных костей. Он хотел использовать мое тело, чтобы избавиться от своей боли, а потом, поняв, что наделал, бросить его, истекающее кровью, на улице.

– Я тут, – прошептала я, голосом и глазами умоляя его успокоиться. – Ты можешь со мной разговаривать. Видишь? Я же здесь.

– Я ни хрена не хочу разговаривать!

– Я знаю, но это может помочь.

– Гр-р-р-р-р-р! – прорычал Рыцарь, с такой силой стискивая в руке телефон, что я услыхала, как на другом конце линии трещит пластик. – Иди к черту! Спускайся сюда!

– Не могу, – прошептала я, прижимаясь лбом к стеклу.

Рыцарь подскочил к дому и свободной рукой ударил в стену. Я почувствовала, как задрожало стекло у меня под щекой.

– Панк, выходи, на хрен!

– Прекрати! – Я смотрела сверху на его макушку. Его зачесанные назад светлые волосы упали на лоб, когда он ударил в стену. – Рыцарь, ты так разобьешь себе руку, а ты же чертов татуировщик. Успокойся.

Рыцарь снова ударил в стену, и в этот момент я поняла, каково это – быть Кеном.

Я же знала, что значит – быть в серьезных отношениях с тем, с кем ты не можешь справиться. С тем, кто чувствует и переживает гораздо глубже, чем ты сам. Я знала, каково это – заботиться о том, кто требует больше, чем ты можешь дать ему, а потом срывается на тебя за то, что ты не можешь этого сделать.

Я шесть лет занималась именно этим.

Может быть, проблема была вовсе не в Кене?

Может быть, мне, как и Рыцарю, просто надо было самой отвечать за свои чертовы чувства?

– Рыцарь, – сказала я тихо, делая ровно то, что сделал бы Кен, если бы я стояла перед его домом, устроив пьяную истерику посреди ночи. Я перестала сжиматься. Я выпрямила спину. И сказала:

– Мне очень жаль, что так вышло с твоим отцом. Очень, очень жаль. Но я не могу разговаривать с тобой, пока ты пьян и не в себе, так что я вешаю трубку и вызываю тебе такси.

– Кен, передай мне вон тот чайник. – Я протянула руку через простирающийся по всему заднему двору Кена ряд фанерных столов и складных металлических стульев.

Мы покрыли их белыми скатертями, чтобы это выглядело как один длинный элегантный стол, но, поскольку мы ничего не могли сделать с разномастными стульями, я просто решила обыграть это.

Кен взглянул на ящик с такими же разномастными чайниками, которые я закупила у всех старьевщиков и во всех антикварных лавках в округе.

– Который?

– Вон тот, бело-голубой, – нетерпеливо щелкнула я пальцами.

Кен приподнял бровь и поджал губы.

– Тьфу ты! Пожалуйста!

С удовлетворенным взглядом Кен передал мне чайник.

За два месяца, прошедшие после нашей размолвки, у нас с Кеном установился довольно уютный образ жизни. Я оставалась у него почти каждую ночь. В те дни, когда у меня была учеба, он с утра собирал мне ланч. Когда у него был просвет на работе, я проводила с ним психологические тесты. По воскресным вечерам он смотрел со мной «Секс в большом городе». Жизнь была на удивление хороша, а ведь единственное, что изменилось, – это мое восприятие.

Мы с Кеном провели утро, собирая полевые цветы на ближайшем поле, и теперь расставляли их во все собранные мной чайники.