Кен отыскал под одеялом мою руку и накрыл ее своей. От этого простого жеста мое сердце забилось, а лицо расплылось в улыбке. Я переплела свои пальцы с его пальцами, готовясь наконец сказать то, что уже месяцами сидело на кончике моего языка. То, что я решила сказать какое-то время назад, в тот вечер, когда листала страницы свадебных планов Эми.
То, про что я в ужасе думала, что Кен не чувствует этого в ответ.
С сердцем, бьющимся где-то в горле, я прижалась лбом к широкой сильной спине и прошептала эту правду ему в плечо.
– Я люблю тебя.
В ту же секунду, как эти три слова вылетели у меня изо рта, теплое расслабленное тело Кена напряглось и обратилось в камень в моих руках.
Прошла секунда.
Потом две.
Потом двести.
Все это время эта человеческая статуя так и лежала, немая и твердая, в моих несчастных объятиях. Подтверждая своей немотой все мои страхи.
Горькие, обиженные слезы жгли мне глаза, пока я ждала, погружаясь в пучину агонии, чтобы что-нибудь произошло. Чтобы Кен заговорил. Чтобы ударила молния. Чтобы зазвонил мой проклятый будильник, и я смогла бы вскочить и убежать.
Секунды, тикая, утекали мимо, а с ними – и мои надежды. Еще одна мечта. Еще одна сверкающая радость из моего воображаемого чертова будущего.
Повернувшись, я хлопнула по будильнику и вытерла сердитые, обиженные слезы тыльной стороной ладони.
Я вскочила и кинулась в ванную. Я не могла дождаться, когда уберусь отсюда. От Кена. Из этого дома. От всей лжи, в которой жила.
Я в дикой спешке собралась в университет, красясь тем, что было в моей сумке, и тем, что я держала у Кена в ванной. Я убрала свою бордовую мочалку с пятью сантиметрами отросших рыжих корней в растрепанный пучок и даже не стала возиться с подводкой глаз. Это было бессмысленно. Все равно она потечет и размажется по лицу до того, как я доберусь до университета.
В незашнурованных ботинках я ссыпалась вниз по ступенькам, схватила свой рюкзак, лежащий на полу у дивана, и выскочила за дверь, даже не попрощавшись.
Уверена, что хлопок дверью, от которого задрожали все окна в доме, сказал все за меня.
Рассеянно пялясь в окно обшарпанного поезда, я снова и снова прокручивала перед собой события этого утра. До Университета Джорджия Стейт был час дороги, и обычно я проводила его за чтением или подготовкой к занятиям. Но сегодня, глядя, как сосны и пригородные домики сменяются небоскребами и забитыми машинами развязками шоссе, я думала обо всем, кроме своих уроков.
Я думала о прекрасном мужчине в прекрасном доме и в прекрасной жизни, про которых я имела глупость поверить, что все они могут стать моими.
Я провела этот учебный день в состоянии физического и эмоционального кошмара. Глаза жгло. Внутри все сжималось. В груди была черная дыра. Дыра в форме Кена.
Я ни с кем не разговаривала. Ничего не ела. Я сконцентрировала все силы на том, чтобы не начать реветь до возвращения домой. Стиснув зубы, я пробралась по пристанционной парковке, отсчитывая шаги до того момента, как моя задница коснется прожженного сигаретами сиденья моего черного «Мустанга».
И там я позволила себе распасться на куски.
Я ревела, потому что чувствовала себя отверженной.
Ревела, потому что чувствовала себя идиоткой.
Ревела, потому что думала, что больше не буду плакать из-за парней.
Ревела, потому что уже соскучилась по нему.
Ревела, потому что знала, что он-то по мне не скучает, что напомнило мне, какая я идиотка, и отчего я заревела еще сильнее.
Я плакала, пока у меня не кончились все слезы. Тогда я сделала глубокий вдох, зажгла дрожащими пальцами сигарету, выехала с парковки и позвонила единственному человеку, который, я знала, не будет пытаться меня утешать.
– Что, блин, с тобой не так? – спросила Джульет, хрустя чем-то, напоминающим по звуку печенье Ромео с динозаврами, когда я рассказала ей, что случилось. – Ты что, серьезно рыдаешь в машине из-за парня без всякой личности и с полным шкафом галстуков?
– Да-а-а, – взвыла я.
– Господи, Би. Ты просто идиотка. Ну и что, что он тебя не любит? Знаешь, кто тебя будет любить? Буквально… любой… другой… парень. К черту Кена Истона. Да я знаю трех крутых парней, с которыми могу познакомить тебя прямо сейчас.
– Правда что ли? – всхлипнула я.
– Ау! Ты помнишь Зака? Он все время про тебя спрашивает.
– Нет, ты все врешь.
– Еще как спрашивает. Надоел до чертиков. Господи! – вскрикнула Джульет с воодушевлением, какого я давно от нее не слыхала. – Да просто приходи сегодня ко мне на работу! Зак как раз будет там!
