В следующие пять дней политические круги Лондона положительно лихорадило. Утром в воскресенье стало известно, что мистер Майлдмэй отказался возглавить либеральное правительство. Он, герцог Сент-Банги и мистер Плантагенет Паллизер совещались столь часто и столь долго, что стали почти неразлучны. Мистер Грешем также встречался с мистером Майлдмэем, как и с мистером Монком. В клубах многие утверждали, что с мистером Майлдмэем встречался и мистер Монк; другие яростно это отрицали. Мистер Монк никогда еще входил в правительство и был радикалом, чрезвычайно популярным в народе и представлявшим Поттери-Хамлетс, наиболее радикально настроенный из всех избирательных округов. Всех интересовал вопрос: пожелает ли мистер Майлдмэй с ним объединиться, и те, кто при каждой смене власти привык утверждать, что вот сейчас-то наконец сформировать новое правительство окажется слишком трудно и даже вовсе невозможно, теперь уверяли, что мистер Майлдмэй не сможет добиться успеха ни с мистером Монком, ни без него. Сторонники этой точки зрения разделились на две группы: половина заявляла, что мистер Майлдмэй посылал за мистером Монком, другая – что он этого не делал. Но были и другие – возможно, осведомленные лучше, – кто полагал, что подлинным источником затруднений является мистер Грешем. Тот был готов работать вместе с мистером Майлдмэем – оговорив собственное положение в кабинете министров и участие некоторых своих друзей, но – говорили те джентльмены, которые, как предполагалось, действительно разбирались в деле, – решительно возражал против герцога и мистера Паллизера. Всем, однако, было известно, что и тот и другой мистеру Майлдмэю абсолютно необходимы. А если мистер Грешем останется в оппозиции, то либеральное правительство не протянет и половину сессии! Эти вопросы обсуждались все воскресенье и понедельник, когда лорд де Террьер решительно заявил верхней палате, что ее величество повелела сформировать новое правительство ему. Мистер Добени полудюжиной слов едва слышно и с несвойственной ему скромностью сообщил нижней палате о том же. Мистер Ратлер, мистер Бонтин, мистер Баррингтон Эрл и мистер Лоренс Фицгиббон, вскочив на ноги, поклялись, что такого быть не может. Неужели их законный трофей, добытый их луками и стрелами, будет предательски вырван у них из рук? Лорд де Террьер и мистер Добени не осмелились бы и пытаться, если бы не столкнулись с мистером Грешемом. Такое объединение, заявил Баррингтон Эрл, станет позором для обеих сторон, но докажет, что мистер Грешем лжив, как сам дьявол. Рано утром во вторник, когда стало известно, что этот ужасный человек был в доме лорда де Террьера, Баррингтон Эрл признал, что всегда опасался мистера Грешема. «Я уже много лет чувствую, – сказал Эрл, – что если кто и сможет развалить партию, так это он».
Мистер Грешем и правда встречался с лордом де Террьером, но совершенно безрезультатно. То ли в мистере Грешеме было слишком мало от дьявола, то ли слишком много и он либо посчитал, что лорд де Террьер предложил недостаточно высокую цену, либо вообще не пожелал принимать его даров, но встреча прошла впустую, и во вторник днем королева снова послала за мистером Майлдмэем. В среду утром у тех, кто предрекал непреодолимые трудности, лица сделались совсем скорбными, а трагические пророчества зазвучали особенно триумфально. Положение наконец зашло в тупик: правительство не мог сформировать никто. Рассказывали, будто мистер Майлдмэй упал к ногам ее величества в слезах и умолял освободить его от дальнейшей ответственности. Многим в клубах было якобы доподлинно известно, что королева тем же утром телеграфировала в Германию, прося совета. Находились люди, настроенные так мрачно, что заявляли, мол, если мистер Майлдмэй вдруг не согласится подняться с колен и вновь надеть свои заржавевшие доспехи, у ее величества не будет иного выхода, как прибегнуть к помощи мистера Монка.
– Уж лучше он, чем Грешем, – бросил в сердцах Баррингтон Эрл.
– Я вам скажу, чем все кончится, – произнес Ратлер. – У нас будут и Грешем, и Монк вместе, а нам с вами придется им подчиняться.
Что ответил на такое предсказание мистер Эрл, я на этих страницах привести не осмелюсь.
