Финеас по-прежнему не понимал, потребуется ли выбор лично от каждого или же нет, и по завершении собрания был разочарован: казалось, он мог бы с тем же успехом остаться дома и никуда не ходить. Тем не менее он присутствовал по приглашению мистера Майлдмэя и дал молчаливое согласие на то, чтобы план реформ был принят в эту парламентскую сессию. Лоренс Фицгиббон описал произошедшее весьма точно: мистер Майлдмэй произнес длинную речь, мистер Тернбулл, большой радикал, считавшийся представителем так называемой манчестерской школы [12], задал полдюжины вопросов. Мистер Грешем в ответ произнес короткую речь. Затем еще одну речь произнес мистер Майлдмэй, и собрание завершилось. Суть заключалась в том, что будет предложен билль о реформе, весьма щедро расширяющий избирательное право, но не предусматривающий тайного голосования. Мистер Тернбулл выразил сомнение, удовлетворит ли это жителей страны, но даже он высказывался мягко и держался учтиво. Репортеры не присутствовали: этот шаг к превращению приватных собраний в частных домах в собрания публичные еще не был совершен, а раз так, то не было нужды горячиться, и все вели себя учтиво. Они пришли к мистеру Майлдмэю, чтобы услышать его план, и они его услышали.
Два дня спустя Финеас должен был ужинать с мистером Монком. Тот пригласил его, встретив в палате общин:
– Я не устраиваю званых обедов, но хотел бы, чтобы вы пришли и познакомились с мистером Тернбуллом.
Финеас, разумеется, принял приглашение. Многие называли мистера Тернбулла величайшим умом государства и утверждали, что страну может спасти только строгое следование его указаниям. Другие рассказывали, что он демагог и мятежник в душе, в нем нет ничего от англичанина, он лжив и опасен. Последнему Финеас был склонен верить и, так как опасность и те, кто ее несет, всегда привлекательнее, чем их противоположность, был рад возможности поужинать в компании такого человека.
Пока же наш герой отправился к леди Лоре, которую не видел с последнего вечера в Лохлинтере, и которую поцеловал тогда на прощание под водопадом. Он нашел ее дома, а с ней и ее супруга.
– Похоже на визит к Филемону и Бавкиде [13], верно? – она встала, чтобы поприветствовать его.
С мистером Кеннеди Финеас уже виделся на собрании у мистера Майлдмэя.
– Очень рад застать вас обоих.
– Но Роберт сейчас уходит, – сказала леди Лора. – Он уже поведал о наших приключениях в Риме?
– Ни слова.
– Тогда это должна сделать я. Но не теперь. Папа Римский был с нами так любезен! Жаль, что у нас на него нынче сердиты [14].
– Я должен идти, – поднялся с места ее муж. – Полагаю, мы увидимся за ужином.
– Вы будете у мистера Монка?
– Да, и он пригласил меня нарочно, чтобы я увидел, как Тернбулл обратит вас в своего сторонника. Будем только мы вчетвером. До встречи.
Мистер Кеннеди ушел, и Финеас остался наедине с леди Лорой. Наш герой безмолвствовал: ему не пришло в голову подготовиться к беседе, и он чувствовал себя неловко. Леди Лора несколько мгновений сидела молча, явно ожидая каких-нибудь слов от него, пока не поняла, что этого не случится.
– Не удивились ли вы нашей поспешности, когда получили мое письмо? – спросила она наконец.
– Немного. Вы сказали, что свадьба случится не сразу.
– Я никогда не думала, что он будет так нетерпелив. Но он, кажется, считает, что даже женитьба не оправдывает отсутствия в парламенте. Мой муж исполняет долг неукоснительно – всегда и во всем.
– Его поспешность меня не удивляет – лишь то, что вы согласились.
– Я говорила вам, что положусь на решение старших. Обратилась за советом к папаˊ, и он сказал, что так будет лучше. И вот: юристы были в отчаянии, модистки сбились с ног, но все устроилось.
– Кто был на свадьбе?
– Освальд не приезжал. Я знаю, вы хотите спросить об этом. Папаˊ сказал, что он может прийти, если захочет, но Освальд поставил условие: пусть его примут как сына. Однако отец был суров как никогда.
– Что он ответил?
– Не буду повторять всего. Сказал, Освальд не заслужил, чтобы к нему относились как к сыну. Отец очень расстроен, что у меня нет приданого, потому что Роберт так щедр. Они теперь еще дальше от примирения.
– Где же сейчас Чилтерн? – спросил Финеас.
– В Нортгемптоншире. Живет в гостинице, ездит оттуда на охоту. Говорит, что он там совершенно один, ни у кого не бывает, никого не зовет к себе, охотится пять-шесть дней в неделю, а по вечерам читает.
– Не худшая жизнь.
– Не худшая, если книги хороши. Но мне невыносима мысль, что он так одинок. А если уединение ему наскучит, то общество, которое он найдет, не принесет ему пользы. Вы охотитесь?
– О да, дома, в графстве Клэр. Все ирландцы охотятся.
– Ах, если бы вы поехали повидаться с ним! Он был бы так рад вашему визиту!
Финеас обдумал ее предложение, прежде чем ответить, – то же, что отвечал раньше.
– Я был бы не прочь, леди Лора, но у меня нет денег, чтобы охотиться в Англии.
– Увы, увы! – улыбнулась она. – Везде это препятствие!
– Быть может, в марте, дня на два.
– Не стоит, если вам это причинит неудобства, – промолвила леди Лора.
– Ну что вы. Мне было бы приятно, и я поеду, если смогу.
