– Ты мне врешь, чтобы я не расстраивалась, – усмехаюсь я, поднимаясь с пола.
– Когда я тебе врала? – Она откидывает светлые волосы, уложенные в голливудскую волну, и упирает руки в бедра, на которых отлично сидят брюки палаццо. Натали знает толк в моде.
– Как насчет… Вчера?
Я направляюсь в раздевалку, потому что меня уже трясет от холода. Четыре часа на ледяном полу явно скажутся на моих почках. Мне нельзя заболеть. Мне вообще нельзя подвергать свою жизнь опасности. Гас даже запрещает ездить за рулем вне трассы во время сезона. Логику я не особо понимаю, ведь моя деятельность идет рука об руку с риском для жизни. Но он говорит, что в рамках гонки мне угрожает двадцать-тридцать водителей, а не половина придурков города, которые не умеют водить.
– Это не считается. – Отмахивается Нат, протягивая мне джинсы. – Ты отлично справилась и без меня.
– Неправда. Это было ужасно.
Я надеваю светло-синие прямые джинсы, а затем обуваю бордовые конверсы. И жизнь сразу кажется немного лучше.
– Правда, правда. Гас рассказал мне, что ты знакома с РАССЕЛАМИ! Большими буквами! – она выкрикивает эту фамилию как человек, который думает, что чем громче говорить в динамик телефона во время плохого сотового сигнала, тем лучше тебя услышат.
– Ради бога, не оповещай весь Лондон об этом, – шикаю я, выхватывая у нее из рук свой белый пушистый свитер.
Он спадает на одно плечо, и меня пробирают мурашки, потому что мне нужна чертова печь, чтобы согреться.
– Гас сказал, что у вас с младшим Расселом какие-то слишком
– Натали!
Жар обжигает мои скулы, и вот теперь уже не так холодно.
– Все-все, молчу, – шепчет она. Проходит секунда. – Ты давно его знаешь? А как вы познакомились? Он джентльмен в постели? У него аристократический нос? Ну нос не в плане нос, а
Боже, помоги мне.
– Какой нос? – Гас вальяжно вплывает в раздевалку.
Наверняка он приехал за Натали, чтобы она не добиралась до дома одна. Он всегда так делает, даже если она находится в другой стране. Романтика еще жива.
– А если бы я была голая? – Возмущенно вскидываю руки. – У вашей семьи вообще есть хоть какие-то манеры?
– Оу, смотри, она сказала слово «манеры». Общение с аристократией имеет свои плоды, – шепчет Натали Гасу.
– Да нет, она все такое же дитя индиго, – говорит он ей на ухо. – Процесс эволюции не быстр, милая.
Я стою, сложив руки на груди, и прикидываю возможные варианты новых друзей, потому что старые больны на голову.
– Так что там с носом? – вспоминает Гас. – Натали, я же просил не рассказывать о том, что плакал, когда мне выдирали воском волосы.
Я фыркаю от смеха, а Нат прикрывает глаза рукой.
– Ты такой дурак.
– Спасибо за информацию, Гас. Мне она пригодится. – Я хватаю шопер и направляюсь к двери.
– Так это было не про мой нос…
– Нет, – смеемся мы с Натали.
– Натали, – Гас сердито смотрит на жену, – чьим носом ты тут восхищалась?
– Только твоим. А вот Аврора…
Они переводят взгляд на меня, и я быстро ретируюсь за дверь, оставляя их гадать о носе Лиама.
Как можно скорее добираюсь до метро и жалею, что не могу ускорить поезд. Оливия и Марк, мои племянники, уже заждались меня. Мне нужно быстрее телепортироваться в квартиру сестры. Вот сейчас бы не помешала машина, потому что от фотостудии до дома Аннабель всего минут десять-пятнадцать езды. Я бы смогла преодолеть это расстояние в два раза быстрее.
Однако вспомним про Гаса… Несмотря на то что мы друзья, он все еще мой босс, и у меня все еще заключен с ним контракт, где черным по белому прописаны правила. Я бы могла вызвать такси, но метро было всего в паре шагов.
Телефон вибрирует. Вспомни эту женщину, и она появится.
Мамасита:
Я:
Мамасита: ?
Это ее призыв рассказать больше.
Я:
Мамасита: