Я ни с кем не чувствую себя так правильно, как с Авророй. Она – та самая женщина, которую я хочу видеть рядом, несмотря на все ее недостатки. Для меня их просто не существует. Ирония в том, что именно она не может стоять рядом со мной. Не только потому, что у нее нет родословной, трастового фонда или отца, владеющего половиной земного шара. А потому, что мой мир ее задушит. Лишит той свободы, которую она заслуживает.
Я бы никогда не поступил так с Авророй. Она должна делать и говорить все, что ей хочется. А не чувствовать себя униженной каждый раз, когда она случайно взяла не ту чертову вилку или нож.
Когда я останавливаюсь напротив ее дома, тишина в машине кажется гуще, тяжелее и острее. Она такая, словно мы только что совершили убийство или что-то такое, за что понесем наказание.
Возможно.
Если кто-то заснял мою машину с Авророй, торчащей из нее, как свечка из праздничного торта, и какая-нибудь пресса завтра выкатит статью о том, что мы делали, я, скорее всего, буду разгребать это всю следующую неделю. Не говоря уже о маме, которая оглушит своим криком отца и дедушку, у которого добавится десяток седых волос.
Порадуется только бабушка. Она, вероятно, даже подмигнет мне.
Но даже если сегодняшний вечер обернется плачевными последствиями… он стоит того. Стоит
– Кто такой Зак? – спрашиваю я.
Аврора хмурится и усмехается.
– Из всего, что мы сказали друг другу, ты запомнил только это?
Не только. Я помню все, что связано с Авророй. Каждую долбаную деталь. Каждую ее ухмылку и гневный взгляд. Я каждый день живу только воспоминаниями о ней.
– Ты сказала, что какой-то Зак запрещает тебе есть чипсы.
– Это так. А еще Гас сойдет с ума, если узнает о том, что мы сейчас делали. Ему важна моя жизнь. – Она отмахивается, словно это что-то незначительное. Будто ее жизнь ничего не стоит.
– Всем важна твоя жизнь, Аврора.
Она вздыхает, но не комментирует это, а отвечает на мой вопрос:
– Зак – мой тренер, физиотерапевт и диетолог в одном лице. Он следит за тем, что я ем. И чипсы в его черном списке. Он лишает меня радости в жизни.
Я расслабляюсь, хотя не должен. Мне запрещено переживать о том, встречается ли она с кем-то или нет. Нужно отпустить ее, она заслуживает жить дальше. Аннабель права, но я просто… Это невозможно, когда эта девушка все еще является неотъемлемой частью меня, которую никак нельзя отделить. Можно ампутировать руку, ногу, чертово сердце, но странная привязанность и нужда в Авроре все равно останется.
Наверное, это зависимость. У меня ломка и интоксикация, когда она далеко. Когда ее слишком мало в моей крови. Но стоит нам оказаться рядом, я вкалываю новую дозу Авроры Андерсон, даже если знаю, что мне запрещено это. Даже если знаю, что потом у меня будет ломать кости.
– Открой бардачок, – откашливаюсь я, вырываясь из тяжелой пелены мыслей.
Аврора открывает и долго смотрит на то, что в нем лежит.
– Почему они все еще здесь?
– Просто возьми.
Я не хочу объяснять ей, что какого-то хрена всегда храню пачку ее любимых чипсов в бардачке, словно она каждый день присутствует в моем дне.
Пальцы Авроры немного подрагивают, когда она берет то, в чем нуждалась. Она засовывает чипсы в сумку, а затем достает из нее мой бумажник и бросает мне в руки с однобокой улыбкой.
– Прости меня. Это было… глупо.
Я усмехаюсь, вспоминая названия благотворительных фондов.
– Проблема маленьких членов тебя действительно волнует.
Она драматично ахает.
– Вообще-то пенисов. Будь культурнее. И вообще… по сути, она волнует тебя, а не меня. Твои же деньги были направлены в этот фонд.
– О, поверь мне, у меня нет абсолютно никаких проблем с маленьким чле… пенисом.
Шея и щеки Авроры приобретают очаровательный розовый оттенок. И я наслаждаюсь тем, что мне все еще удается заставить такую девушку, как она, смущаться.
– Поверить на слово, конечно, сложно, но я лучше пройдусь по раскаленным углям, чем проверю.
– Не сомневаюсь, – фыркаю я, постукивая пальцами по рулю. – У меня вопрос… Что за фонд по защите детей?
Аврора замирает, а потом отводит взгляд к окну.
– Просто фонд. Я же должна была поддержать не только члены и потерянные носки. Иначе ты бы решил, что я стерва.
– Пенисы, – поправляю я, потому что просто не могу успокоиться. – Это не просто фонд, но добиваться от тебя ответа все равно, что колоть алмаз. И ты не стерва. Ладно, возможно, и стерва, но не со всеми и не всегда.
Она прикладывает руку к груди и возвращает свое внимание ко мне.
– Ох, спасибо. Ты действительно превосходен в комплиментах.
– Это не комплимент, а факт.
– Ну знаешь, ты тоже мудак, но не совсем и не всегда. – Аврора прищелкивает языком и теребит рукава своего белого пушистого свитера.
– Виновен, – приподнимаю руки ладонями вверх. – Считаю, мы нашли друг друга.
Как только эти слова покидают мой рот, я тут же жалею. Кажется, мозг сегодня взял отпуск и уехал на Бора-Бора или еще куда-нибудь. Ведь то, что срывается с моего языка, должно быть закрыто на сто замков.
– Тебе к лицу держать рот закрытым. Попробуй как-нибудь, – устало отзывается она.