– Уильям, как прошла видеоконференция с Японией? – Из телефона доносится властный голос дедушки, полный ожидания.
– И тебе привет.
– Не зли меня, в последнее время ты и так постарался.
– Не делай вид, что моя покупка и участие в гоночном сезоне не принесло пользы. – Я выхожу из моторхоума команды, и яркое солнце Прованса тут же ослепляет меня. – Наши акции выросли вдвое.
Всех заинтересовало, что наследник крупнейшей автоимперии лично присутствует на гоночных уик-эндах команды, в которую вложился.
– Ты все равно не имел права принимать такое решение в одиночку. Я не люблю повторяться, но все же скажу: это был безрассудный поступок. Ты меня разочаровал. Но больше всего меня злит твой выбор команды, – от его тяжелого вздоха дребезжит динамик. – Оставь эту девушку в покое.
Я провожу рукой по волосам и смотрю на голубое небо, решая, стоит ли продолжать этот спор.
– Видеоконференция прошла отлично. Мистер Аоки стал более благосклонным. Думаю, к концу лета сделка будет завершена.
– Отлично, ты молодец, – тон дедушки теплеет на один градус. – На следующей неделе два благотворительных вечера, ты обязан быть. Это не обсуждается.
Я стискиваю челюсти.
– Я еще ни разу не пропустил ни одного.
Дедушка выдерживает напряженное молчание, а потом, прочистив горло, продолжает:
– Ты склонен к безумству, когда находишься рядом с Авророй Андерсон.
– Не говори о ней в таком ключе.
– Успокойся, ты знаешь, что я прекрасно отношусь к ней как к человеку. В ней есть что-то… – он замолкает, подбирая слова, – знакомое. С ней легко и сложно одновременно.
Это правда.
– Она похожа на твою жену, дедушка, – вздыхаю я.
– Допустим, – он закашливается. Чертовы сигары сведут его в могилу. – Но у Елизаветы всегда было то, чего нет у Авроры.
Статус, титул, деньги, манеры, любовь и признание общества.
Дедушка – справедливый, умный, честный человек, но его укоренившиеся установки, впитавшиеся с молоком матери, изменить так сложно, что легче обнаружить жизнь на Марсе. Я не виню его за эти архаичные взгляды на жизнь, но все равно злюсь и продолжаю бороться каждый чертов день. Потому что где-то глубоко внутри меня существует надежда, что он поймет: никто не будет стоять рядом со мной, кроме Авроры.
– Финансовое состояние Авроры сейчас намного выше, чем у многих девушек на моей электронной почте. – У меня скручивает живот оттого, что приходится обсуждать ее не как личность, а как мешок с деньгами.
– Твоя мать в ярости, что ты снова ответил отказом на весь список претенденток. Я давно убедился, что тебе виднее, кто должен стоять рядом с тобой, но у тебя осталось семь месяцев, Уильям. Ты должен выбрать себе жену.
Я выбрал. И сейчас она слушает наш плейлист, чтобы настроиться на гонку.
Я хотел проверить Аврору и убедиться, что она в порядке. Но, когда вошел в ее комнату, застал картину, породившую в моей груди пожар. Рора сидела на диване, запрокинув голову и закрыв глаза, а через наушники доносилось звучание песен, которые я знаю наизусть. Ее лицо то хмурилось, то расслаблялось, временами проступала такая боль, что мне было невыносимо стоять и не знать, о чем она думает.
– У меня еще есть время, – говорю фразу, которой кормлю всех вокруг не первый год.
Звук кулака, постукивающего по столу, раздается на другом конце провода, словно отсчитывая время до взрыва бомбы.
– Не забывай, что оно подходит к концу.
– Сложно забыть об этом, когда мне не напоминает об этом только бабушкин шпиц, – я раздраженно фыркаю.
– Сарказм – низшая форма юмора, Уильям.