– Я разговаривала с ней час назад, пока она не пошла к Заку. Она… Хотя знаешь что? Иди к черту! Я ничего тебе не скажу!
Аннабель злится, но я понимаю: она переживает.
– Мамочка, плохое слово! – щебечет Оливия.
– Да, Аннабель, плохое слово, – насмешливо добавляет Валери.
Оливия хихикает, а Аннабель тяжело вздыхает.
– Просто… не давай ей надежду, если не готов довести все до конца. Она заслуживает человека, который будет с ней навсегда.
– Я знаю. – Ком в горле не дает произнести слова громко.
– А я вот что хочу сказать, – вступает Валери с умным видом. – Ты всегда скрывал свои проблемы и отгораживался. При этом помогал мне, Аннабель, Леви, Нейту и Максу. У всех нас были свои трудности, и ты всегда был рядом. Но как только у тебя что-то происходит, ты ни черта не говоришь. Эта чушь про «я сам разберусь в своем мире» уже всех задолбала. Уверена, то же самое ты говоришь и Роре. Но ты хоть раз спросил у нас или у нее? Ты хоть раз подумал, что близкие люди тоже хотят тебе помочь, независимо от того, с чем ты сталкиваешься? Может, мы хотим быть рядом. Может,
Опустим тот факт, что она сама кричит так, что рядом подпрыгивает Брауни, их с Максом далматинец.
– Я согласна, – тихо говорит Аннабель. – Мне важно, чтобы оба моих близких человека были счастливы. Ничего не напоминает? Ты разрывался между мной и Леви много лет. Хранил верность каждому из нас. Именно ты подтолкнул нас друг к другу. Ты – лучший друг для всех нас. Идеальный наследник своей семьи. Блестящий балетмейстер. Будущий директор огромной корпорации. Ты полезен и важен для всех вокруг. Но кто рядом с тобой, Лиам? – Аннабель вытирает слезу с щеки. – В какой-то момент ты сломаешься. И мне будет жаль, что ты не позволил нам помочь.
Я смотрю на них: Валери сидит с серьезным выражением лица, Аннабель утирает слезы. Они правы, но признать это вслух невыносимо. Мои пальцы сжимают ткань пиджака, пока я пытаюсь найти слова, которые убедили бы их, что все в порядке. Но все не в порядке. Давно уже не так.
– Я постараюсь, – все, что я говорю, прежде чем набросить пиджак. – А теперь пожелайте мне удачи.
– Тебе не нужна удача, – отмахивается Валери. – Ты не неудачник.
– Тебе нужна только честность, Лиам, – добавляет Аннабель, снимая корону, которую на нее надела Оливия. Она тяжело вздыхает. – Я люблю тебя. Вас.
Валери целует камеру.
– И я.
Я прочищаю горло, потому что эмоции душат меня.
– И я вас, девочки.
Многие находят мою дружбу с этими двумя довольно странной, однако это самое искренне и свободное, что есть у меня. Макс вечно ворчит, что я готов даже ногти с его женой красить (что неправда), Леви годами был территориальным придурком с дергающимся глазом, когда видел мою близость с Аннабель. Потом он понял, что от меня не избавиться, смирился, и мы каким-то образом стали лучшими друзьями. Самое безумное решение в моей жизни, стоит отметить. Я не переносил этого идиота каждой своей клеткой. Но я видел, как его любит Аннабель. Так же как и видел его боль, когда они расстались. Я мог выбрать только одного из них. Аннабель была моей подругой задолго до Леви. Но у меня просто не получилось примкнуть к одной стороне.
Вероятно, верность течет в моих венах, как и кровь. Но много ли от этого пользы? Черт его знает. Ведь именно из-за верности своей семье, я все еще не могу сделать Аврору своей. И получается, что это уже предательство.
Я выхожу и иду по коридору. На мгновение мелькает мысль постучаться в дверь Роры, но она слишком быстро ускользает, когда из противоположного номера доносится стон:
– О да, Зак.
Я бы узнал этот голос даже на дне океана.
– О боже! Еще чуть-чуть, вот так, – слышатся мольбы Авроры, пока я стою около номера Зака, как какой-то фетишист.
Моя кровь бурлит, как лава, выплескивающаяся из жерла вулкана и сжигающая все на своем пути. Я ощущаю волдыри и смертельные ожоги, распространяющиеся внутри меня. Ярость смешивается с удушающей ревностью, превращаясь в гремучую ртуть, которой даже не нужна искра, чтобы взорваться.
Ком в горле душит меня, пока я сжимаю кулаки и трясусь от гнева.
Аврора не должна мне верность. Мы не в отношениях и никогда в них не были. То, что я храню чертов целибат, потому что не могу ни к кому прикоснуться, – это моя проблема. Вот еще один пример верности, который работает не так, как хочется.
Ничто не может успокоить меня в данный момент. Единственное, чего хочется, – выбить эту чертову дверь и сорвать голос, крича, что эта девушка моя.
– За-а-ак! – Еще один стон на грани крика вызывает красные пятна перед глазами.
Кто-то трясет меня за плечо, но я даже не сразу осознаю это, ведь нахожусь где-то в аду.
– Эй, Просто Лиам, ты оглох?