освященное право финского народа на участие через своих сословных представителей в законодательстве было подтверждено блаженной памяти императором Александром I и расширено и урегулировано при императорах Александре II и Александре III. Однако же теперь, согласно основным положениям, изданным вместе с манифестом, земские чины в тех вопросах, которые будут признаны касающимися интересов всей империи, не будут допущены к участию в законодательстве с решающим правом голоса, обеспеченным за ними основными законами Финляндии. Государь, этот Манифест колеблет фундамент нашего общественного строя…
"Мы, нижеподписавшиеся, граждане Финляндии всех классов, верноподданнейше просим, да будет Вашему Императорскому Величеству благоугодно выслушать повергаемое к трону Вашему выражение опасения за судьбу, которая угрожает теперь нашей родине…
"Под скипетром благородных монархов и под защитой своих законов Финляндия постоянно прогрессировала в благосостоянии и нравственном развитии. Народ финский добросовестно старался выполнять свои обязанности по отношению к своим монархам и к Российской Империи. Нам известно, что у нашей родины в последнее время в России были враги, которые старались клеветою возбуждать недоверие к преданности и честности финского народа, но нам также известно, что эта клевета — порождение неправды. Нет страны, где уважение к законной власти и к закону имело бы более глубокие корни, нежели в Финляндии.
"Мы не можем поверить, чтобы в благом намерении Вашего Императорского Величества было поколебать этим Манифестом законный порядок и внутреннее устройство Финляндии. Мы скорее готовы верить, что Вашему Величеству благоугодно будет принять к сердцу впечатление, произведенное Манифестом, и повелеть привести его "положения" в согласие с основными законами Финляндии. В наших сердцах не может быть места сомнению в ненарушимости Императорского слова. Нам всем известны слова, провозглашенные благородным монархом перед лицом всего человечества, что сила должна уступать праву, и что право малого народа так же священно, как и величайшей нации. Его патриотизм
— 42 —
есть добродетель перед лицом Всемогущого Бога, от которой он да не отречется."
Петиция эта не была принята. В ответ на доклад ген. Прокопе о приезде депутации, царь сказал: "Уведомьте депутацию, что я, конечно, не приму ее, хотя и не сержусь. Пускай она вернется домой и передаст петицию своим губернаторам, которые, в свою очередь, перешлют ее генерал-губернатору с тем, чтобы он переслал ее Вам для представления мне, буде она вообще окажется достойной внимания. Объясните депутации смысл распоряжения 3-го февраля, после чего пускай она разъедется по домам."
Государь отказал, основываясь на старинном законе 1826 г., который запрещает местные петиции царю иначе, как через административные инстанции.
Отказ государя вызвал среди членов депутации обиду и горечь, ярко выразившияся в речи Вольфа, главаря депутации, которому пришлось выслушать из уст Прокопе об участи петиции. Эта речь так отчетливо рисует гражданское мужество финляндцев, что мы приводим наиболее существенные выдержки из нее.
"Итак, с этим утешительным результатом мы должны вернуться к нашим соотечественникам, которые ждут нас с таким нетерпеливым волнением? Таков ответ, которым наш монарх удостоивает нашу верноподданнейшую просьбу позволить повергнуть к стопам Его нашу скорбь и наше несчастие, — Его, которого, после Господа, мы считаем нашей главной защитою? Мы вернемся спокойно домой, как повелевает нам государь, но мы вернемся другими, чем какими мы приехали сюда. Мы приехали с твердой надеждою, и мы возвращаемся разочарованные. Ваше Высокопревосходительство! Прежде чем оставить эту комнату, мы считаем долгом своей совести сказать, что, по нашему мнению, закон 1826 г. неприложим к необыкновенному шагу, сделанному нашими избирателями, когда они с доверием послали нас сделать личное воззвание к Государю во имя справедливости…
"В виду заявлений, которые Государь сам всегда делал относительно верности финляндцев к их монархам, равно как и многократных уверений в доверии со стороны августейшого Его Родителя и незабвенного Прародителя, мы умо-
— 43 —
