Марта Сукап – одна из редких писательниц, кто пишет исключительно короткие повести. Ее работы опубликованы в разнообразных научно-фантастических журналах и антологиях. Марта стала лауреатом премии «Небьюла» за лучшую короткую повесть и номинантом на Всемирную премию фэнтези. Рассказ
В этой повести, как и в «Белой ладье, черной пешке», рассказывается об одержимости, а конкретно в этой истории – о крысах, заклятых врагах кошек.
Расскажу вам единственный способ избавиться от крыс.
Мы с мышами жили в сдержанной ненависти или, скорее, в ненавистной сдержанности. Я расставляла мышеловки, а они над ними смеялись. По ночам я слышала, как они шептались, и даже почти разбирала детали их мышиных планов: они обсуждали, как вытащить кусок сыра или арахисовую пасту из-под рокового рычага, который должен был нанести по их шеям смертельный удар. Но вместо удара я слышала лишь смешки за трапезой у мышеловки.
Обозленный, обреченный: мыши обожают стихи и всяческие глупые игры; из-за них у меня из головы не выходят идиотские рифмы. Это вторая причина, по которой я не переношу мышей, хотя и могу с ними сосуществовать. Мыши – это глупцы со своими дурацкими играми. Однако все, на что им можно надеяться – докучливое, мелочное раздражение, потому что я – человек, и я эволюционировала, а они – грызуны и остались на прежнем уровне развития.
А вот на войне с крысами выживает кто-то один – либо ты, либо крыса. И пусть крысы все равно одержат победу, сражаться нужно до последнего.
Я просто обязана их победить.
Сначала я опробовала советы продавцов из хозяйственных магазинов, для которых война – это отличный способ нажиться. Я пробовала крысоловки, наподобие тех, над которыми хихикали мыши, только больше и страшнее. Но крысы тихонько высвобождали приманку, как партизаны, и убегали с поля боя перед носом врага – то есть перед моим носом. Ни движения, ни шум, ни шорох не сопровождали их тихий побег.
Я отравляла приманку, но они с омерзительной крысиной смышленостью избегали яда. Я покупала специальные ловушки, которые, по утверждению продавца, зажмут их пронырливые, мерзкие лапки, и поутру я найду обездвиженного грызуна с пристальным, злобным взглядом. Увы, меня это счастье обошло стороной. Крыса знает разницу между небрежной человеческой щедростью и ложью. Крысы не шутят и не хихикают, как мыши, но где-то среди стен они точно меня высмеивают.
Еще до того, как я обрела достаточно мудрости, чтобы игнорировать мышей, я купила у домохозяйки кота. Она жила на той же улице, что и я, и попросила за него всего пять баксов. Я решила, что терпеть в доме одного чужака гораздо проще, чем десятки пискливых, глупых грызунов. Толстый белый кот с равнодушными голубыми глазами носил какое-то немыслимое имя – то ли Пушок, то ли Пирожок. Я сразу отклонила нелепую кличку, как только глупая женщина представила мне питомца. Затем мне пришлось выслушать рассказ о том, что если бы не аллергия дочери, она бы холила и лелеяла своего толстячка, пока тот бы не состарился и не помер.
Я принесла кота в переноске домой и велела ему зарабатывать на содержание мышиной ловлей. Однако совсем скоро я поняла, что он еще тот паразит. Он просто сидел возле кресла или кровати, глядя на меня так, будто я ему что-то должна.
– Корми себе сам, – настаивала я.
Но он не изъявлял желания. Жирные мыши так и шуршали в стенах, но несчастный звереныш надеялся кормиться за мой счет (как и мыши), да еще и сделать из меня свою прислугу. Его присутствие становилось все более ощутимым, как будто дом перешел к нему во владение. Он часами не сводил с меня глаз. Это было просто невыносимо. В конечном счете я взяла метлу и затолкала дохляка обратно в переноску, чтобы отнести в захудалый лесок подальше от дома.
– Не нужно лицемерить, – говорила я коту, когда он не хотел вылезать из переноски и бежать в лес. – И здесь не важно, человек ты или паразит.
И я ушла, зная, что придется теперь жить с мышами. Но я больше никогда не пущу в дом нахальных эгоистов. Пусть мыши и склонны к браваде, они хотя бы трусливы.
Но вот на крыс я никак не рассчитывала.
