Плюш перевернулась в кровати, не до конца проснувшись ото сна, где стая тощих чаек с прозрачными крыльями выловили из моря тело Коллин и понесли над волнами вниз головой. Плюш видела ее выеденные рыбами пустые глазницы.
Призрачные чайки из сна влетели в комнату и вцепились в голову сестры Лорны. В ужасе Плюш открыла глаза:
– Что?
– Говорю, у тебя будет новая соседка по комнате.
– Но почему?
Как будто стесняясь признать, что один обитатель Данлоп-Хауза совершил побег, сестра Лорна опустила глаза:
– Джеральдайн уже не вернется. Она… прошлой ночью уехала домой.
Плюш явилось видение: душа Джеральдайн исчезала, становясь все меньше и меньше, подобно завиткам на ракушке наутилуса. Она уплывала в тот мир, где Плюш часто бывала раньше, но который теперь для нее закрыт.
– Она умерла.
Перевод эвфемизма на язык жестокого факта крайне возмутил сестру Лорну. Она принялась стряхивать со своих накрахмаленных рукавов несуществующие ворсинки.
– Как бы то ни было, – сказала она, – мы решили использовать одноместные палаты для временных пациентов, для тех, кто оправится и уйдет. Так что завтра мы переведем тебя в двухместную комнату.
Весь день Плюш пребывала в страшном отчаянии. Ночью, как только выключили свет, она отодвинула кровать от стены, вытащила расшатанные кирпичи и принялась за работу.
Кошка начала выть двести семь лет назад. И этот плач проходил сквозь пальцы и колыхал тонкие волоски в ушах.
Она трудилась над кирпичами, молилась и выковыривала окаменевший цемент ножом для масла, ложкой и ногтями.
Когда она вытащила четыре кирпича, расшатывать окружающие стало значительно легче. На рыжеющем рассвете Плюш открыла участок стены шириной в фут. Пол был покрыт толстым слоем известки, а руки и лицо испачканы в песке.
Вопли кота звучали так громко, что ей просто не верилось, что их больше никто не слышит.
Плюш как можно глубже засунула руки в дыру.
– Ну, где ты там?
Рука коснулась чего-то жесткого и сухого, похожего на засушенные цветы между страницами книги. От неожиданности Плюш вытащила руку, но вновь потянулась к дыре и схватила находку, которая не имела ничего общего с кирпичом. Но…
Плюш осторожно просунула руки чуть глубже и вытащила наружу то, ради чего так упорно и долго трудилась: мумифицированное тело кошки.
Плюш покрутила ее в руках, завороженная столько прекрасным и жутким видом: прижатые к голове шелковистые полупрозрачные уши и прекрасно сохранившиеся лапы до самых кончиков когтей, которыми кошка пыталась прорыть путь к свободе. Глаза, конечно же, высохли. Плюш пристально вглядывалась в пустые черные глазницы, и ей казалось, что она видит кружение звезд незнакомой вселенной и слышит удары первых аккордов чужеземной музыки…
…и безуспешно пыталась следовать ритму.
Она прижала кошку к груди и принялась укачивать ее, как когда-то укачивала Коллин, тихонько напевая. Существо дрогнуло, словно оживая в ее объятиях. А потом, под воздействием воздуха, рассыпалось в прах.
Мертвое тело… вернее, лишь кучка пыли… безжизненное, как пустые глазницы.
– Нет!
Невесомая пыль потекла сквозь пальцы, как вода. Плюш закрыла лицо руками и расплакалась. Она плакала до тех пор, пока ее всхлипывания не были прерваны тихим мяуканьем.
Она испугалась, что ей померещилось, но все же осмелилась взглянуть.
Призрак кошки взгромоздился на кровать и принялся вылизывать густую каштановую шерсть. Кошка прихорашивалась, выгибая свой гибкий хвост скрипичным ключом, и урчала от удовольствия. Сейчас она выглядела реально, какой, вероятно, была в тот день, когда строители Данлоп-Хауза обрекли ее на страшную смерть.
Плюш с благоговением созерцала животное. Она столько лет не видела живого существа, кроме как на улице за окном!
Вернее, не совсем живого.
Призрак закончил вылизывать узорчатые лапы и растянулся буквой «S», раскрыв рот в грандиозном зевке. Кошка спрыгнула с кровати, потерлась о ноги и ягодицы Плюш, а затем залезла на живот и потопталась лапами, не выпуская когтей.
– Ступай домой, – прошептала Плюш. – Здесь тебе не место. Иди.
Призрак начал рассеиваться в узорах тумана, а потом прыгнул мимо Плюш…
…в стену.
– Нет. Иди
Плюш протянула руку, чтобы в последний раз коснуться призрака, но пальцы наткнулись на что-то влажное. Она поднесла руку к губам и почувствовала соль и влагу.
Участок стены, который разобрала Плюш, ярко замерцал и, казалось, расширился. Плюш просунула руку в отверстие.
В другом времени или измерении она слышала шум прибоя и морские волны, разбивающиеся о скалистый берег; она ощущала запах морской воды…
…и почувствовала, как сквозь нее прокатилась рябь бесконечного берега, где Муни, Коллин, Джералдайн, и множество других душ переплетались, как нити безграничного ковра, и снова превращались в одно целое.
Просунув руки и голову в отверстие в стене, Плюш окунулась в поток, еще более бурный, чем разъяренное море. Смертельный поток схватил ее и понес в ледяных водах. Души мертвых плыли рядом и сквозь, касаясь души. И тогда Плюш сдалась, утонув в прохладной тьме океана.
