— Хороший садовник всегда необходим в поместье, а ваше мне кажется просто замечательным. О, я молю вас, донна Фьора, не отсылайте меня обратно! Позвольте мне остаться здесь, подле вас. Я буду делать все, что вы пожелаете… даже самую черную, самую трудную работу. Я не обременю вас: немного соломы в конюшне и капельку супа. Это вам ничего не будет стоить.
— Дело не в этом, — сказала Фьора. — Хуже всего то, что я не смогу предложить вам что — либо в будущем.
— Будущее без вас не представляет для меня никакого интереса. В любом случае, — упрямо добавил Флоран, — я не уеду отсюда далеко. Даже если вам не понадобятся мои услуги, я останусь в этом крае. Я сумею найти себе занятие. Я молод и полон сил.
Пока Фьора молчаливым взглядом вопрошала Леонарду, Этьен, сидевший возле камина и сушивший свои башмаки, откашлявшись, как он делал обычно в тех редких случаях, когда собирался выступить с речью, заявил:
— Работы здесь хватит. Я сильно загружен делами на ферме, и мне очень кстати была бы помощь… особенно в саду, он слишком велик!
Произнеся это, он замолчал и принялся доедать свою сосиску, предоставив женщинам самим решать ту проблему, о которой он только что им поведал. Между тем для Перонеллы вопрос уже был решен. Раз ее господин и повелитель высказался за то, чтобы мальчик остался, значит, она тоже принимает это без дальнейших обсуждений.
— А что, если поместить его в комнате под лестницей? — высказалась она. — Это не так уж плохо для домашней прислуги. Этьен, например, расположился в службах рядом с собаками, чтобы лучше охранять дом от бродяг и разбойников.
После этих слов Флоран сразу же проникся к ней сыновними чувствами, тем более что за разговорами она приготовила ему поесть, выложив на длинный кухонный стол краюху свежеиспеченного хлеба, початый окорок, миску супа с большим куском свинины, объемистый горшок жареной гусятины, козий сыр, горшочек клубничного джема, небольшой кусок масла и кувшин свежего вина. После чего она обернулась к Фьоре и спросила:
— Итак, моя госпожа, что же мы будем делать? Принять его или выбросить за ворота на дождь?
— По правде сказать, мне не подобает препятствовать вам, если вы собираетесь взять его под свою опеку, — сказала Фьора, смеясь. — Стало быть, добро пожаловать, Флоран!
Надеюсь, вы обретете здесь свое счастье и никогда не пожалеете о том, что покинули мэтра Нарди.
— О, будьте уверены! — ответил молодой человек, светясь от радости. — Большое спасибо, донна Фьора. Вы никогда не раскаетесь в том, что взяли меня к себе на службу.
— Ко мне на службу — это слишком громко сказано. Предположим лучше, что отныне вы станете одним из обитателей этого дома и вместе со всеми постараетесь превратить его в средоточие тепла, нежности и уюта, в надежное убежище для малютки, который скоро появится на свет.
— Вы ждете?..
Ложка застыла над тарелкой. Флоран, взглянув мельком на талию молодой женщины, ужасно покраснел и сидел теперь, открыв рот, не зная, что сказать.
— Ну да! — сказала Фьора с улыбкой. — В сентябре я стану матерью. Это меняет ваши намерения? Не знаю, когда я увижу моего супруга, графа де Селонже… и увижу ли его вообще когда-нибудь, боюсь, как бы он не попал в беду, но я — его жена, только его жена, и ни один мужчина никогда не сможет занять его место в моем сердце, — уже серьезно добавила она. — Здесь все об этом знают. Итак, вы все еще горите желанием остаться с нами?
Опустив ложку в тарелку, Флоран поднялся и посмотрел молодой женщине прямо в глаза.
— Хоть я и решил посвятить вам свою жизнь, донна Фьора, тем не менее я никогда не смел надеяться на что-либо большее, кроме вашей улыбки и дружеского слова. Я желал бы заботиться о вас, но будьте уверены, что я стану заботиться о ребенке с таким же старанием и преданностью, как и о его матери.
Леонарда, растрогавшись словами юноши, нажала ему на плечи и заставила усесться за стол.
— Этим сказано все, и сказано отлично! — произнесла она. — А теперь, мой друг, ешьте. Вы заслужили хорошее угощение, и потом, холодный суп — это же никуда не годится.
Жир застынет!
— А что, если мы поужинаем вместе с ним? — предложила Фьора. — Я немного проголодалась, а ему столько нужно нам рассказать!
Мгновение спустя присутствовавшие на кухне уже сидели за столом, разместившись вокруг Флорана, и с оживлением ели и пили, пока вновь прибывший, продолжая свой ужин, попутно сообщал им обо всех событиях, имевших место в Париже, и новостях от Нарди. Ему самому тоже не терпелось удовлетворить свое любопытство, ведь с тех пор, как его вместе с Дугласом Мортимером выпроводили в Нанси и ему пришлось покинуть Фьору и Леонарду, которых герцог Бургундский оставил в качестве заложниц, прошло уже больше года. Фьора предоставила возможность отвечать на его вопросы Леонарде, хорошо зная, что, всегда такая сдержанная и осторожная, она скажет только то, что можно слышать всем присутствующим, и ничего более.
— Если я вас правильно понял, — сказал Флоран, когда она кончила свой рассказ, — то в течение всего этого года вы находились на воюющей территории?
