— Как бы то ни было, я боюсь. Эдди был убежден в том, что люди, которые следуют за вами, чрезвычайно опасны и чрезвычайно ловки. Очень хитроумны, вот как он сказал. И если эти люди убили его, то как теперь быть со мной? Вдруг они думают, что я знаю что-то. Я не была в офисе с того самого дня, как его убили. И не собираюсь идти туда.
— На вашем месте и я бы не пошел.
— Не так уж я глупа. Я работала на него два года и кое-чему научилась. Разных ловчил повидала достаточно.
— Как он был застрелен?
— У него был друг в отделе убийств, он рассказал мне по секрету, что Эдди был убит тремя выстрелами в затылок, почти в упор, из оружия двадцать второго калибра. И никаких улик. Еще он сказал мне, что это была очень чистая, профессиональная работа.
Митч допил пиво и положил бутылку на пол кабины, где перекатывалось штук пять пустых пивных банок. Очень чистая, профессиональная работа.
— Это какая-то бессмыслица, — повторила она дважды. — Ну как мог кто-то пробраться за его спину, спрятаться на заднем сиденье и трижды выстрелить ему в голову? А ведь он даже не собирался туда ехать.
— Может, он заснул, и его застали врасплох?
— Нет. Когда ему приходилось работать поздно ночью, он старался закончить все как можно быстрее, в такие моменты он всегда был очень возбужден.
— В конторе есть какие-нибудь записи?
— Вы имеете в виду — по вашему делу?
— Да, обо мне.
— Сомневаюсь в этом. Я, во всяком случае, никаких записей не видела. Он говорил, что вы так хотели.
— Это правда. — Митч почувствовал облегчение. Они сидели и следили за взлетом «Боинга-727». От рева двигателей земля, казалось, дрожала.
— Я действительно боюсь, Митч. Могу я звать тебя Митч?
— Конечно, почему бы нет?
— Я думаю, что его убили за ту работу, что он выполнил для тебя. Это единственное, что можно предположить. И если его убили за то, что он что-то узнал, то, возможно, они посчитают, что и я тоже кое-что знаю. Как ты думаешь?
— Не хочу строить догадки.
— Я могла бы скрыться на время. Мой муж подрабатывает в ночном клубе, и при необходимости нам не составит труда сняться с места. Я ни о чем этом ему не говорила, но думаю, что придется. Как ты на это смотришь?
— Куда вы направитесь?
— Литл Рок, Сент-Луис, Нэшвилл. Он сейчас без работы, поэтому мы можем где-нибудь покрутиться, я думаю.
С этими словами она сделала последнюю затяжку и тут же прикурила новую сигарету.
Очень чистая, профессиональная работа, повторил про себя Митч. Он посмотрел на Тэмми и увидел слезинку на ее щеке. Тэмми не была уродиной, но годы в барах и ночных клубах начинали брать свое. Черты ее лица были правильными, и, если бы не цвет волос и избыток косметики, ее даже можно было бы назвать привлекательной для со возраста. Ей где-то около сорока, подумал Митч.
Она сделала чудовищную затяжку, из всех щелей «фольксвагена» потянулись струйки дыма.
— Сдается мне, Митч, что мы с тобой в одной лодке. То есть они идут и по твоему, и по моему следу. Они убрали тех юристов, потом Эдди, и теперь приходит наш черед.
Не копи это в себе, девочка, выкладывай, станет легче.
— Послушай, — сказал он, — давай сделаем так. Нам нужно поддерживать связь. Звонить ты мне не можешь, и нельзя, чтобы нас видели вместе. Моя жена в курсе всего происходящего, я расскажу ей и об этой нашей с тобой встрече. За нее не беспокойся. Пиши мне раз в неделю и сообщай, где ты находишься. Как имя твоей матери?
— Дорис.
— Хорошо. Это будет и твоим именем. Любые свои послания мне подписывай «Дорис».
— Они и почту твою читают?
— Может быть, Дорис, может быть.
В пять часов дня Митч выключил у себя в кабинете свет, подхватил оба чемоданчика и остановился перед Нининым столом. Она печатала на машинке, каким-то удивительным образом прижимая телефонную трубку плечом к уху. Увидев Митча, она сунула руку в ящик стола и извлекла оттуда конверт.
— Это ваша бронь в отель «Кэпитал Хилтон», — сказала она в трубку.
— Диктовка у меня на столе, — в свою очередь проинформировал ее Митч. — До понедельника!
По лестнице он поднялся на четвертый этаж в занимаемый Эйвери угловой кабинет, где разворачивалась очередная баталия. Одна из секретарш укладывала папки в объемистый чемодан. Другая повышенным тоном говорила что-то Эйвери, который тоже не очень сдерживал себя, брызгая слюной в телефонную трубку. Какой-то тип из младшего персонала приказным голосом обращался к первой секретарше.
Эйвери с размаху опустил телефонную трубку.
— Готов? — обрушился он на Митча.
— Жду, — коротко ответил тот.
— Не могу найти папку Гринмарка, — пробрюзжала секретарша типу.
— Она была рядом с папкой Роккони, — ответил тот.
— Мне не нужен никакой Гринмарк! — заорал Эйвери. — Сколько раз вам повторять?! Вы что, оглохли?!
Секретарша уперлась взглядом в Эйвери.
— Нет, я слышу очень хорошо. Я ясно слышала, как вы сказали: «Упакуйте дело Гринмарка».
— Лимузин ждет вас, — вступила другая секретарша.
— Мне не нужен чертов Гринмарк!
— А Роккони? — спросил тип.
— Да! Да! Уже десятый раз говорю: да, мне нужен Роккони!
— И самолет тоже вас ждет, — напомнила все та же женщина.
