Один чемодан захлопнули и кое-как наконец закрыли. Эйвери копался в груде бумаг у себя на столе.
— Где дело Фендера? Где вообще все мои папки? Почему я никогда ничего не могу найти?
— Фендер у меня, — сказала первая секретарша, втискивая папку в чемоданчик.
Эйвери уставился в листок бумаги, который он держал в руках.
— Отлично. Итак, у меня здесь Фендер, Роккони, «Кэмбридж Партнерс», «Грин Груп», переписка Сонни Кэппса и Отаки, «Бертон Бразерс», Галвестон Фрейт и Маккуэйд?
— Да, да, да, — подтвердила первая.
— Все они здесь, — поддержал ее тип.
— Не верю. — Эйвери подхватил свой пиджак. — Пошли!
Он вынес свое тело из кабинета, сопровождаемый Митчем, секретаршами и типом. Два чемоданчика нес Митч, два тащил тип, один был в руке у секретарши. Другая на ходу писала в блокнот то, что ее босс рыкающим голосом приказывал и требовал сделать за время его отсутствия. Живописная группа едва уместилась в кабине лифта и спустилась на первый этаж. На улице на помощь им бросился шофер — он распахивал двери и дверцы, укладывал чемоданы в багажник.
Митч и Эйвери упали на заднее сиденье.
— Передохни, Эйвери, — сказал Митч. — Ты на три дня отправляешься на Кайманы. Расслабься.
— Да-да. Я беру с собой работы на целый месяц. Мои клиенты уже криком исходят, требуя с меня шкуру спустить, угрожая судом за профессиональную некомпетентность. Я опаздываю на два месяца, а ты в это время сбегаешь в Вашингтон, чтобы четыре дня задыхаться от тоски на этих семинарах. Ты отлично рассчитал время, Макдир. Просто отлично.
Протянув руку, Эйвери открыл бар, смешал себе коктейль. Митч отказался. Лимузин вырулил на Риверсайд-драйв в самый час пик. После трех глотков почти чистого джина Эйвери задышал глубже.
— Для продолжения обучения! Какая издевка, — пробурчал он.
— Ты тоже прошел через это, когда был новичком. К тому же, если я не ошибаюсь, не так давно ты провел неделю в Гонолулу на таком же, но международном семинаре. Или ты забыл?
— То была работа. Только работа. Ты берешь свои папки с собой?
— Конечно, Эйвери. Восемь часов в день у меня будут уходить на семинар, где я должен постигать глубину последних поправок Конгресса к налоговому законодательству, ну а в оставшееся время я рассчитываю закрывать по пять часов в день.
— По шесть, Митч, если сможешь. Мы очень отстаем.
— А мы всегда отстаем, Эйвери. Налей себе еще. Тебе необходимо расслабиться.
— Я расслаблюсь в «Румхедсе».
Митч увидел перед глазами бар с пивом «Ред Страйп», игроков в домино, стрелки и — узенькие! — бикини. И девушку.
— Ты первый раз летишь на «Лире»? — спросил Эйвери, уже более спокойно.
— Да. Я здесь уже семь месяцев и только сейчас его увижу. Если бы я знал все это в марте прошлого года, я пошел бы в фирму на Уолл-стрит.
— Ты из другого теста, Митч. Ты знаешь, что они там, на Уолл-стрит, делают? У них в фирме триста юристов, так? И ежегодно они набирают еще тридцать сотрудников, если не больше. Каждый хочет у них работать — ведь это же Уолл-стрит, так? И вот примерно через месяц всех этих новичков собирают вместе и говорят им, что на протяжении пяти лет они будут работать по девяносто часов в неделю, а когда пять лет проходят, половины новичков в фирме уже нет. Текучесть там невообразимая. Они просто стараются выжать из новичков все, давая им ставку в сто-сто пятьдесят долларов в час и загоняя чуть ли не до смерти, а потом их просто вышвыривают на улицу. Вот что такое Уолл-стрит. И ребятам даже увидеть не удается самолет их фирмы. Или лимузин. Тебе действительно повезло, Митч. Ты каждый день должен благодарить Бога за то, что тебя приняли в нашу старую добрую фирму.
— Девяносто часов в неделю — это мелочь. Зато остальное время принадлежало бы мне.
— Тебе за это воздастся. Ты знаешь, какую премию получил я по итогам года?
— Нет.
— Четыреста восемьдесят пять тысяч. Неплохо, а? И ведь это только премия.
— Я получил только часть.
— Держись меня, и скоро ты тоже переберешься в высшую лигу.
— Да, но сначала мне нужно продолжить свое образование.
Через десять минут лимузин выехал на бетонную полосу, ведущую к ангарам. Высокие двери каждого были помечены знаком «Мемфис Аэро». Изящных пропорций серебристый «Лир-55» медленно подруливал к зданию аэровокзала.
— Вот он, — сказал Эйвери.
Багаж был быстро погружен на борт, и через несколько минут им разрешили взлет. Затянув ремень безопасности, Митч восхищенным взглядом окинул отделанный кожей и медью салон. Интерьер был оформлен с отменным вкусом и роскошью, иного Митч и не ожидал. Эйвери приготовил себе новую порцию джина и щелкнул застежкой ремня.
Они находились в полете час и пятнадцать минут, когда «Лир» начал снижаться для посадки в международном аэропорту Балтимор-Вашингтон. Закончив пробег, самолет остановился, Эйвери с Митчем спустились по трапу и открыли дверцу багажного отделения. Эйвери кивнул головой в сторону человека в униформе, стоявшего около ворот.
— Это твой шофер. Лимузин рядом, он проведет тебя к нему. До твоего отеля сорок минут езды.
— Еще один лимузин?
— Так точно. На Уолл-стрит ты бы этого не дождался.
