— Однако науки науками, но потянуло меня в море. Вспомнилась наша славная компания на «Фениксе». А у тебя как сложилась служба? — спросил друга Завалишин.
Нахимов пожал плечами, несколько застенчиво улыбнулся:
— Откровенно, Митя, до сей поры середняком. Первую кампанию плавал на тендере «Янус» по заливу, зимой побывал у родных на Смоленщине. Следом две кампании отплавал между Кронштадтом и Красной Горкой. Потом с экипажем попал в Архангельск. — Нахимов заметно оживился. — Там Мишу Бестужева встретил, он на «Крейсере» служил и меня Михаилу Петровичу нахваливал, и вот я нынче здесь и весьма доволен.
На палубе засвистели боцманские дудки.
— Пойдем обедать, — сказал Нахимов другу, — а потом располагайся в соседней каюте, она покуда свободна.
На следующий день они постучали в каюту Лазарева.
— Господин капитан второго ранга, — начал Нахимов, — мы с Дмитрием Иринарховичем давние дру-
щ.и, дозвольте нам переборку прорубить и дверь меж-ду нашими каютами скрозь сделать?
Лазарев внимательно посмотрел на обоих, понимающе улыбнулся:
Добро, только с мастером согласуйте и все порядком сделайте.
Среди новых сослуживцев на фрегате оказались мичман Ефимий Путятин, Александр Домашенко.
И середине августа 1822 года «Крейсер» и его спутник шлюп «Ладога» под командой брата Михаила Лазарева, капитан-лейтенанта Андрея Лазарева, покинули Кронштадтский рейд. Осенними штормами встретила моряков Балтика и Северное море. «Ладога» заметно отставала. Ветер неумолимо гнал фрегат на скалы. Ураганный ветер с Атлантики прижимал • Крейсер» к скалистому берегу неподалеку от Портсмута. Полтора месяца как покинул фрегат Кронштадтский рейд, и противные ветры, шквалы, туманы преследовали его на всем переходе. Дни и ночи вышагивал на шканцах командир.
До мрачных скал оставалась сотня саженей.
— Фок и грот ставить! — раздался чуть охрипший, по твердый голос командира. — Двойные рифы брать! Триселя изготовить!
Сменившись с вахты, Нахимов оставался на палу-
,
не, прислушиваясь и присматриваясь к действиям ка-■ питана.
Казалось, что корабль должен еще больше уваливаться к берегу, приближаясь к смертельным камням.
11о Лазарев каким-то особым чутьем предугадывал машинную перемену ветра, а главное, ощущал, как отзывается на эту перемену корабль, тотчас ложится на новый галс и медленно, ни все-таки выбирается на ветер.
На третьи сутки, уловив благоприятный момент, II Лазарев вывел корабль в открытое море и там, лавируя, переждал шторм.
