Фирсов Русские флотоводцы полностью

Нахимов требовал думать о сохранении жизни офицеров — разделять их на очереди, приказав свободным находиться под блиндажами и в закрытых местах; просит начальников внушить всем, «что жизнь каждого из них принадлежит отечеству и что не удальство, а только истинная храбрость приносит пользу ему и честь...».

Приказ адмирала подчеркивал, что, «решившись продолжать осаду, враги наши рассчитывают на средства, еще более громадные».

И в то же время Нахимов подчеркивал: «одержать успех при большей потере со своей стороны не есть еще полное торжество».

Заботясь о подчиненных, сам Нахимов пренебрегал своей жизнью. Что и случилось 28 июня... Приподнявшись над бруствером, он хладнокровно осматривал позиции неприятеля. Рядом, просвистев, тюк-пула пуля в мешок с землей, следующая попала в бруствер, осколок камня попал в козырек стоявшему рядом лейтенанту Колтовскому.

— Они сегодня довольно метко целят, — успел проговорить Нахимов и тут же упал без стона и крика: пуля попала ему в голову, пробила насквозь и вышла у затылка.

Колтовский нащупал пульс, он не бился.

Офицеры отнесли Нахимова в блиндаж, сделали перевязку. Павел Степанович что-то неразборчиво проговорил. На носилках его перенесли в Апполонову балку, а оттуда на катере переправили в госпиталь на Северную сторону.

30 июня 1855 года в одиннадцать часов, не приходя в сознание, Нахимов скончался.

Нескончаемым потоком проходили мимо тела усопшего адмирала, покрытого Андреевским флагом, прощались со своим кумиром матросы, солдаты, офицеры, жители Севастополя. Вечером следующего дня состоялись похороны. После отпевания в Михайловской церкви, Нахимова похоронили во Владимирском соборе, рядом с М. Лазаревым, В. Корниловым, В. Истоминым.

Спустя десятилетия вице-адмирал С. Макаров кратко, но выразительно произнес: «Да последуют деяния адмирала Нахимова добрым примером настоящему и будущему поколению моряков».

Владимир Истомин

пределяя в Морской корпус троих сыновей — Константина, Павла и Владимира, — скромный чиновник, секретарь камерального суда Эстляндии, Иван Истомин руководствовался здравым смыслом. Содержать семью, пятерых детей, было не под силу. Какого-либо состояния в родной Псковской губернии не имел, считался однодворцем. К тому же на Ревель-ском рейде белоснежные паруса манили к себе ребят-малолеток. Младший, Владимир, появился на свет в 1809 году.