Она плакалась, что совершила ужасную ошибку, так скоро и неблагоразумно выскочив замуж, что ей очень одиноко и невероятно трудно материально. Говорила, что Женька единственный хороший человек, который ей встретился в жизни и вообще...
Конечно, Женька быстро растаял, всячески успокаивал и утешал бедную Любаню и взял ее под свою опеку. Помогал по дому, снабжал продуктами, гулял с ребенком, покупал ему игрушки и находил мыслимые и немыслимые способы подработать, чтобы иметь возможность помогать им. Но однажды пришел к ней с целой сумкой провизии и застал у нее на кухне мужика в одних трусах. Он сидел за кухонным столом в тапочках бывшего Любаниного мужа, одетых на босу ногу, и с шумом наворачивал окрошку.
- Это Петя, - пояснила Любаня, - пришел помочь мне, полочку повесить.
- Ну и как, повесил? - подчеркнуто спокойно спросил Женька.
- Повесил, - с вызовом ответила Любаня.
Женька оставил пакеты с продуктами и ушел.
Вечером он напился, а на следующий день запретил себе даже думать о Любане, а Димке говорить с ним о ней.
Запретить-то запретил, но Димка видел, как ему было больно.
Специалист по полочкам прожил у Любани недолго. Она его сама прогнала - работать не хотел, перебивался случайными заработками, да и те тратил только на себя. Но по слухам, которые Женьку, конечно же, интересовали, Любаня одна не оставалась. Правда, все так же ненадолго.
Но однажды они встретились. Совершенно случайно, как посчитал Женька. И надо же было такому случиться именно тогда, когда Женьке понравилась, наконец, девушка, которая пришла к ним работать после окончания института. Димка видел ее, и ему показалось, что это не она понравилась Женьке, а, скорее, он ей. Миловидная, не по-современному скромная, но, по сравнению с Любаней, несколько болезненного вида.
Димка вообще обо всей этой ситуации имел свое мнение. Так, он абсолютно не поверил в то, что Любаня встретилась Женьке совершенно случайно. Наверняка до нее тоже дошли кое-какие слухи о нем. Но, тем не менее, Женька воспылал к ней новой страстью.
Еще бы! Любаня с рыданиями молила его о прощении, называла себя мерзкой предательницей, говорила, что ей ничего от него не нужно, кроме того, чтобы он не думал о ней плохо и не отталкивал от себя...
Женька, конечно же, все простил. Мало того, опять начались ухаживания, подарки, которые Любаня благосклонно принимала, а затем и длинные разговоры о будущем. Любаня горячо раскаивалась в своих поступках, признавала, что была неправа, говорила, что ребенку в первую очередь нужен хороший отец, а не эти мелькающие перед ним безучастные мужские морды. Убеждала, что они с сыном любят Женьку, никогда не забывали о нем и вообще считают его благородным человеком...
Женька слушал, кивал, соглашался с ней, но молчал. Он часто и подолгу задерживался у Любани, как и раньше помогал по дому, покупал ребенку одежду, книжки, гостинцы, чему тот был очень рад, и давал Любане деньги на хозяйство. Короче, вел себя как муж и отец ребенка. Но ни с какими переездами и обустройством не спешил. Любаня ни на чем и не настаивала, проявляла терпение и согласие со всем, что бы ни происходило. А когда Женька уже думал, что у них, наконец, будет настоящая семья, она вновь неожиданно вышла замуж. Даже пригласила Женьку на свадьбу.
- Ты мой самый близкий друг, - ничуть не смущаясь, сказала она.
Димке больше всего было непонятно, как это Женька прошляпил, что у Любани кто-то есть? Да еще и не однажды. Ведь не с Луны же сваливались эти женихи. Неужели Женька был настолько ослеплен? Или это она такая ловкая?
Хотя... Не зря, видно, Женька тянул время. Наверное, в глубине души все же ждал от Любани очередного сюрприза. Вот и дождался.
А теперь Любаня опять одна. Развода пока еще не было, но и мужа уже нет. Не потому ли Женька и ездил в отпуск так далеко и так надолго? Боялся, что опять попадется на ее удочку?
- Ты сам к ней пошел? - спросил Димка.
- Да. Приехал, а в ящике полно записок. Во всех почти одно: "Я тебя жду, ты мне срочно нужен, нам надо серьезно поговорить". И записки такие... Не как всегда. Не ноет, но и не приказывает, как бывало. Любаня-то меня изучила лучше, чем я сам себя знаю. Видно, сейчас почуяла что-то. Мне тоже кое-что понять хотелось. Ну, я сразу и пошел. Все равно когда-то с этим разбираться придется.
Женька замолчал. Димка с интересом смотрел на друга. Тон его был непривычным. Не таким, как раньше, когда речь заходила о Любане. Слышалась и ирония, и какая-то твердость, решимость, даже раздражение. И что-то еще, незнакомое, новое.
- Выпьем, давай. За нас теперь, чтобы хватало на все сил и терпения, - предложил Женька, наполняя рюмки.
Они чокнулись и выпили.
Женька вяло ковырнул вилкой в тарелке, отставил ее и откинулся на спинку стула.
