- А с кем из студентов они дружили?
- А хрен его знает, - простодушно ответил начкурса. - Со мной они особо не откровенничали.
- Но все-таки, видели вы их с кем-то в компании?
- Кажется, они только со своими, грузинами водились. Видел пару раз стоят и разговаривают о чем-то не по-русски. Громко так, нахально. Может, и обругали тебя, а не поймешь.
Согласно сведениям из личных дел, по национальности Бачиев и Басаев являлись чеченцами, а вовсе не грузинами, но для администрации это, видимо, были несущественные нюансы.
Чеченцев в институте оказалось немало, но сразу обращаться к землякам с вопросами Кулинич не решился, ибо знал, что круговая порука у них сильна как нигде.
Валентинов, выслушав доклад, установил местонахождение подозреваемого эвристически:
- Раз отчислен, значит в их общаге живет. Слыхал я про это чеченское гнездо у Курвского вокзала. Собирай завтра группу и отправляйся на задержание. С прокурором проблем не будет.
Проблемы возникли не с прокурором, который действительно легко завизировал постановление, а с группой. Отдавая распоряжение, начальник отделения забыл, что на завтра уже раздал задания всем сотрудникам.
В общежитие землеустроителей Кулинич смог прихватить с собой только Муравьева. Закрепленная за розыском машина, как водится, сломалась, и им пришлось тащиться на автобусе. Однако неторопливая доставка имела и свои преимущества - за две остановки до общежития опера увидели вывеску: "219 отделение милиции".
- Я сейчас забегу к местным, - предложил Муравьев, - может, они чего-нибудь знают.
Ждать ответа было некогда, и он торопливо выскочил из автобуса. В общежитие Кулинич явился один.
Против ожидания, отыскать в большом здании непрописанного человека оказалось совсем легко. Комнату Бачиева указал первый же встречный кавказец. Лишь когда Кулинич уже направился в указанном направлении, абориген с запозданием поинтересовался:
- А зачем он тебе?
- Бизнес, - туманно бросил Кулинич. Впрочем, кавказец удовлетворился этим ответом.
В комнате, как и следовало ожидать, обнаружилось человек десять уже подогретых чеченцев. Интуиция подсказывала оперу, что милицейское удостоверение здесь вряд ли сможет добавить ему популярности.
В памяти тут же всплыло давешнее задержание в одной из общаг на проспекте Вернадского. Там тоже потребовалось выдернуть из комнаты одного кавказца, причем подозреваемого даже не в убийстве, как тут, а только в развратных действиях. Кулинич тогда был вдвоем с местным участковым. Не успели они еще произнести заветное "Пройдемте, гражданин", а в коридоре уже собралось десятка полтора кавказцев, не считая сочувствующих зрителей других национальностей. С ужасом вспоминались даже не полученные синяки и не беседа в прокуратуре, а последствия статьи появившейся вскоре после этого в известной газете "Масонские новости". В заметке с громким названием "ОМОН терроризирует студентов" с мазохистским смакованием расписывалось, как милиция врывалась в комнаты, как невинных студентов выволакивали в коридор и избивали ногами и дубинками, при этом самому Кулиничу отвели роль командующего карательной акцией. Фактически же по полу валяли именно их с участковым, но знакомого журналиста у них не оказалось.
Сейчас, похоже, история была склонна повториться.
Но службу следовало исполнять. Кулинич решительно шагнул в комнату.
- Слушай, брат, ты тут чего хочешь? - уже повернулся к нему один из чеченцев.
Опер вздохнул, достал из кармана гранату и выдернул чеку.
- Вы все ложитесь на пол!
Чеченцы поспешно легли.
- А ты, брат, сейчас пойдешь со мной! - Кулинич сгреб Бачиева за воротник и вывел в коридор. Здесь он аккуратно прикрыл дверь, не забыв вложить в щель гранату. При открывании граната обязана была рвануть, и Бачиев что-то тревожно крикнул по-чеченски.
Не слушая ответа из-за двери, Кулинич зло ткнул чеченца стволом в бок и повлек его к лестнице. Оставленная им в двери зажигалка была подарком к прошлому дню рождения, отлично служила уже почти год, и он был огорчен потерей.
Когда они спустились на первый этаж, сверху послышались грозные крики, и на лестницу высыпала толпа аборигенов. Возможно, они хотели вернуть ему зажигалку, но у некоторых в руках что-то подозрительно поблескивало. Бачиев рванулся, но Кулинич изо всех сил потащил его ко входной двери. Едва опер приладился открыть дверь пинком, как она распахнулась сама, и в вестибюль ввалился здоровенный сержант в бронежилете и с автоматом в руке. За ним следовало еще человек десять - похоже, весь личный состав двести девятнадцатого отправился на прогулку. Замыкал колонну Муравьев.
Чеченцы на лестнице моментально сделали вид, что идут просто погулять. Ножи куда-то исчезли. Кулинич нагло забрал у шедшего впереди свою гранату.
- Ты как, живой? - обеспокоенно поинтересовался Муравьев. - Мне тут объяснили, что в это общежитие вдвоем не ходят. Даже сейчас народу маловато.
- Ну вот, - подвел итог местный капитан. - Все живы-здоровы, а на этажи мы не пойдем. Черт знает, что там может быть!
