На самом деле, никакой настоящей агентуры у Муравьева еще не было. Тем не менее, осведомителей и осведомительниц насчитывалось несколько десятков. Причем все они даже не подозревали, что являются осведомителями. Еще со студенческих времен (а учился он тут же, в Университете) Муравьев легко сходился с людьми, и на каждом факультете, в каждой общаге у него было несчетное число знакомых студентов, а еще больше - студенток. За чашкой чая, за бутылкой водки, а то и в совсем интимной обстановке ему простодушно выбалтывали такие вещи, о каких опытный агент мог и не мечтать. И нельзя сказать, что Муравьев старался ради службы. Заводя очередное знакомство, он меньше всего думал об агентурной работе. Но как-то так получалось, что все его амурные и иные похождения шли делу на пользу.
Вот и сегодня, более чем хорошо к нему относившаяся первокурсница Аэлита Владимировна, будущий социолог, пока он коварно кормил ее пирожными, губя стройнейшую фигуру, вдохновенно пересказывала Сергею так взволновавшую всех студентов историю о несчастном спекулянте Кузьминском, которого преследует не то мафия, не то КГБ, как он метался по общежитию, умоляя всех его спрятать, пока наконец не нашел приют у одного доброго человека. У кого именно - большая тайна, но Кузьминский там спрятан надежно, потому что это человек солидный, как выяснилось через минуту, председатель студсовета. А после того, как оказалось, что живет этот отважный герой-подпольщик на четвертом этаже, у Муравьева исчезли последние сомнения.
"Аверченко, гад, опять у нас поперек дороги! Спрятал Кузьминского и радуется, небось, что устроил ментам гадость. Ну, ладно, придется вторично ткнуть его мордой в соответствующую субстанцию, пусть знает свое место!" Впрочем, об этом Сергей думал уже потом, расставшись с наивной Аэлитой Владимировной и решительно направляясь к Главному зданию.
Он решил сразу заглянуть в комнату к Аверченко. Подойдя к комнате, первым делом прислушался. Из-за двери доносилась музыка. Муравьев осторожно нажал ручку, но замок оказался заперт. Опер постучал в дверь. Музыка тут же стихла и послышались крадущиеся шаги. Кто-то на цыпочках подходил к двери. Замок так и не открылся, но через некоторое время приподнялась крышечка почтового ящика, вделанного в дверь. Из-за крышечки на Муравьева уставился внимательный глаз. "Кто там?" - утробно спросил глаз. Муравьев вынул удостоверение и показал его почтовому ящику:
- Милиция. Откройте, пожалуйста!
- А у вас есть ордер на обыск? - поинтересовались из-за двери.
- Я не собираюсь делать у вас обыск, - объяснил Муравьев. - Мне просто надо задать вам пару вопросов.
- А вы Конституцию СССР читали, статью пятьдесят пятую? - назидательно прозвучало из почтового ящика. - Неприкосновенность жилища гарантирована Правительством! Без прокурора вы сюда не войдете!
- Я имею право вызвать вас повесткой в отделение милиции, гражданин Аверченко! - вспылил опер.
- Хорошо. Опустите повестку в почтовый ящик, - с этими словами щель закрылась.
В раздражении развернувшись и направившись обратно, Муравьев столкнулся на лестнице с парнем, спешившим навстречу. "Кого-то он мне напоминает" подумалось ему. Через некоторое время Муравьев вспомнил - это же сам Аверченко. "Интересно, а с кем же я разговаривал?"
Об этой интересной встрече опер, спустившись в отделение, поведал Кулиничу:
- Нет сомнений, что он там. Сидит где-нибудь в шкафу... Но, честно говоря, ума не приложу, как его можно выкурить.
- Выкурить, говоришь, - у Кулинича блеснули глаза. - Ладно, сделаем. Учись, пока я жив!
Опер сорвался с места и побежал в кабинет Хусаинова. Молодой коллега последовал за ним. Сунув нос в приоткрытую дверь и спросив "Разрешите?", Сергей обернулся, сделал рукой жест подождать и скрылся внутри, захлопнув дверь перед носом Муравьева. Примерно минуты три из комнаты слышались невнятные голоса. Кулинич что-то возбужденно доказывал, а зам по розыску, судя по всему, с ним спорил. Когда Кулинич выскочил наружу, по его лицу было видно, что он добился желаемого.
- Значит, договорились? - обернулся опер, уже стоя на пороге.
- Смотри, если что, отвечаешь ты, - донесся в ответ голос зама.
Подмигнув, Муравьеву, Сергей юркнул в помещение дежурной части и несколько секунд втолковывал что-то дежурному, перегнувшись через пульт. Подойдя, Муравьев услышал ответ Петровича:
- Ну... Если Ахметыч разрешил - пожалуйста.
Они оба исчезли в оружейной комнате.
- Пошли.
- Куда?
- Как куда? Брать твоего Кузьминского.
Полдороги они молчали, потом Муравьев все же не выдержал.
- Так что ты намерен делать?
- Это ты правильно сказал - выкурить. Вот мы его сейчас и выкурим.
- Как ты собираешься?..
- Ты, возможно, заметил, что во всех дверях в общаге имеется почтовый ящик.
- Надеюсь, ты не собираешься устраивать поджог?
- Нет, у нас есть кое-что получше! - Кулинич извлек из кармана маленький черный цилиндр. - Последнее достижение демократии, слезоточивый газ в удобной упаковке. Говорят, что эффективнее "Черемухи". Сейчас проверим...
