Допрошенный ещё в 1945—1947 гг. бывший гитлеровский разведчик Мюллер 3. показал, что Кобулов А. допустил проникновение немецкой агентуры в советскую разведку, а из сообщения начальника 2-го Главного управления МВД СССР Панюшкина видно, что Кобулов А. получал от своей агентуры дезинформационные материалы...
Несмотря на преступную работу Кобулова А. в Германии, Берия укрыл его от привлечения к ответственности и назначил наркомом внутренних дел Узбекской ССР, где Кобулов А. 3. продолжал проводить в жизнь преступные указания Берия, направленные на противопоставление органов НКВД партии и правительству...»[492]
Оставляем документ без комментариев.
Итак, 15 июня 1946 года генерал-лейтенант Павел Михайлович Фитин был освобождён от должности.
К сожалению, с соответствующим документом нам познакомиться не удалось, но генерал-майор Лев Филиппович Соцков пересказал нам его своими словами:
— Характеристика, когда его сняли, была примерно такая — ничего не знает, ничего не умеет, в оперативной работе не разбирается и руководить не умеет. Там буквально напрашивается вывод: и как же он попал сюда?
Удивительно! Мы ведь помним, что с того самого 1939 года, когда Павел Фитин возглавил внешнюю разведку НКВД, Главным разведывательным управлением Генштаба Красной армии руководил уже пятый начальник. Почему товарищи Берия и Меркулов семь лет нянчились с «ничегонезнающим» и «ничегонеумеющим» начальником сначала 5-го отдела, а затем 1-го управления?!
Конечно же, советские газеты, вышедшие на следующий день — 16 июня 1946 года — ничего не сообщали об этом «кадровом решении».
Возьмём газету «Правда» — орган ЦК ВКП(б) — и посмотрим, о чём она тогда писала:
«Работа комиссии по контролю над атомной энергией
Нью-Йорк, 15 июня. (ТАСС). Вчера в Нью-Йорке в здании Хантер-колледж открылось заседание комиссии Об’единённых наций по контролю над атомной энергией для рассмотрения проблем, возникающих в связи с развитием атомной энергии, и для изыскания методов установления контроля над производством атомной бомбы...»
«Процесс главных немецких военных преступников в Нюрнберге
Нюрнберг, 14 июня. (ТАСС). На вечернем заседании трибунала продолжался допрос Папена[493]...»
«Международное обозрение
Небезызвестная консервативная газета “Дейли мейл” пишет, что надо добиться урегулирования международных отношений без участия Советского Союза. Вашингтонский корреспондент агентства Юнайтед Пресс говорит, что дело подошло к тому, чтобы пред’явить Советскому Союзу “подлинный ультиматум”...
Все эти и им подобные рассуждения различных англо-саксонских журналистов не заслуживали бы особого внимания, если бы за ними не стояли определённые и достаточно влиятельные реакционные круги, поставившие, по всем данным, перед собой задачу — подорвать основы послевоенного мира и безопасности...»
Нужно ли объяснять, что к информации, содержащейся во всех этих сообщениях, Павел Михайлович имел самое прямое и непосредственное отношение? И говорить о том, что подобные сложнейшие задачи могла решить именно та Служба, которую он создал за время своего руководства коллективом советской разведки...
Ну а в разведке, к сожалению, после его ухода вновь началась, извините, свистопляска. Уверившись — благодаря той самой разведке, как мы знаем! — в том, что войны в обозримом будущем не будет, политическое руководство страны вновь занялось экспериментами. Смена высшего руководства страны этот процесс ещё более усилила.
Генерал-лейтенант Фитин был уволен из кадров МВД СССР в 1953 году. К тому времени внешняя разведка сменила шесть наименований и семь начальников!
Ещё при Павле Михайловиче, 15 марта 1946 года, внешняя разведка впервые стала называться Первым главным управлением (ПГУ) — но тогда МГБ СССР[494]; затем начались эксперименты с Комитетом информации — сначала он был при Совете министров СССР, потом — при МИДе; в ноябре 1951 года разведка вновь стала ПГУ МГБ СССР, но в январе 1953 года обратилась в 1 -е управление Главного разведывательного управления МГБ СССР, а в день смерти Сталина, 5 марта 1953 года, превратилось вдруг во Второе главное управление МВД СССР...
