— Надо было через объездную ехать, — вздохнула я.
— Километров пять осталось, не больше, — утешил меня Мелех, я свернула к буйно разросшимся кустам, притормаживая из-за внушительных размеров лужи, и тут…
Если честно, поначалу я даже не поняла, что произошло. Раздался страшный грохот, затем треск, машину занесло, развернуло поперек дороги, я отчаянно надавила на тормоз, хотя Мелех заорал:
— Гони… — Но куда было гнать, раз «БМВ» стоял поперек дороги, развернуться не получалось, а гнать вперед или сдать назад значит улететь в кювет.
Вновь что-то затрещало, и до меня наконец дошло, что это такое. Мама моя, из автоматов палят. Это кто, неужто милиция? Они что, спятили? Я отчаянно завизжала, закрывая голову руками. Мелех, Чертыхаясь, распахнул дверь с намерением выбраться из машины, потому что стреляли уже с двух сторон. Но он не успел и шагу сделать, дернулся и рухнул на землю.
Стрельба тут же прекратилась. К машине со стороны Мелеха подошел тип в маске с пистолетом в руке, захлопнул дверь, а потом выстрелил, глядя себе под ноги. То, что я до этой минуты была еще жива, вызывало у меня удивление, но оно быстро прошло, и явилась мысль простая и ясная: если и жива, то ненадолго. Сейчас это поправят, дядька в маске не мент, дураки они, что ли, так себя вести, это киллер, а киллеры свидетелей не оставляют. «Поделом мне, — подумала я, — не будешь человека в ловушку заманивать».
Киллеров оказалось трое. Один из них, тоже в маске, распахнул мою дверь, я сидела в полуобморочном состоянии, таращась на него во все глаза, а он, схватив меня за шиворот, выволок из машины, прислонил к ней и сказал:
— Жива? Хорошо. А это для твоей же пользы. — И ударил меня по голове. Не знаю чем. В больнице сказали, что, должно быть, прикладом. Мне-то без разницы.
День явно не задался: сначала меня ударили ребром ладони по шее, и я отключилась, теперь предположительно прикладом… Неудивительно, что моя бедная голова не выдержала. Словом, я очнулась в больнице, в бинтах, со страшной головной болью и тоской в сердце.
Я разглядывала потолок, пытаясь вспомнить события, предшествующие моему появлению здесь, пока не появилась медсестра.
— Очнулись? — спросила она, я слабо кивнула, женщина улыбнулась и вышла из палаты, в которой я находилась одна, но уже через несколько минут пришли сразу четверо: двое мужчин и две женщины. Один, самый старший, что-то говорил, остальные кивали, а у меня все плыло перед глазами, пока я не отключилась окончательно с бодрящей мыслью: «Меня вроде бы спасли».
Когда я очнулась вторично, на стуле возле окна сидел Юра в белом халате и с постным видом.
— Юра, — позвала я хрипло, потому что смотрел он в окно, а не на меня. Юра повернулся и поспешно подошел к постели.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он участливо.
— Нормально. — Я и в самом деле так себя чувствовала, потому что представляла себя изрешеченной пулями, а тут никакой боли, не считая головной, но и та вполне терпима, да еще легкая тошнота, руки-ноги целы, и я могу ими шевелить. О чем еще можно мечтать?
— Может, воды? — предложил он, хватая стакан.
— Не надо. Ты лучше расскажи, что со мной случилось?
— Что случилось, — вздохнул он. — Поступил сигнал о стрельбе в районе элеватора. Выехавшие патрульные обнаружили в ста метрах от развилки расстрелянную машину марки «БМВ», рядом с ней тебя без сознания с черепно-мозговой травмой, вызвали «Скорую», тебя привезли сюда.
— А Мелех?
— Что — Мелех?
— Его убили?
— Ты меня об этом спрашиваешь? — вроде бы удивился Юра.
— Конечно, раз, кроме тебя, здесь никого нет.
— Но ведь ты была там, верно?
— Значит, Мелех мертв?
— Наверное.
— Ничего не понимаю, — насторожилась я, — сначала стреляли из автоматов, потом подошел тип в маске и произвел контрольный выстрел, кажется, это так называется?
— Так, — кивнул Юра без всякого намека на энтузиазм.
— Его нашли?
— Труп? Нет.
— Куда же он делся? Не с собой же они его прихватили?
— Выходит, с собой.
— Зачем им труп? — растерялась я. — А Витю нашли?
— Нет.
— А искали?
— Конечно, то есть… Слушай, нам надо поговорить.
— А мы что делаем?
— Ты как себя чувствуешь?
— Ты уже спрашивал. — Мы как-то незаметно перешли на «ты» и возвращаться к прежнему «выканью» не хотелось, беда, как известно, сближает.
— Разговор серьезный, не хотелось бы сейчас, когда ты только-только в себя пришла.
— Ты меня пугаешь… — Лежи себе спокойно и поправляйся, только ни с кем ни о чем не говори, предварительно не потолковав со мной. Кто бы ни пришел, менты или еще какие граждане, отвечай: голова, мол, болит, ничего не могу вспомнить, приходите попозже.
— Какие еще граждане? — всполошилась, я.
— Полина, дело серьезное. Говорю тебе, держи язык за зубами.
— Я держу, только ты объясни…
— Давай завтра, когда ты малость оклемаешься и я буду уверен, что ты все поняла правильно. А сейчас я пойду, я просто предупредить хотел, И не волнуйся, тут наши люди дежурят.
— Какие люди? Зачем? — вконец перепугалась я.
— Так, на всякий случай.
Он убрался восвояси, пришла медсестра, сделала укол, и я опять уснула.
