Флаг, барабан и паровоз полностью

– Информации ей не хватает, – буркнул Муромец. – Что за вопросы?

– Почему подручный Загребина Кучумай отсутствовал в доме на момент убийства? Он сам ушел или его куда-то Конник отправил?

Начальник ГУВД немного помолчал, но все-таки ответил с интонацией человека, только что укусившего лимон:

– Загребин отправил Кучумаева на другой конец города с запиской.

– Вы ту записку уже нашли? В ней было что-то важное?

– Нашли, – буркнул Ильич. – В записке чепуха.

– Понятно. Записка – повод, чтобы выставить «секретаря».

– Да. Мы тоже так думаем.

– Максим Ильич, орудие убийства нашли?

– Нашли. Это молоток, принадлежавший покойному. Он был взят с верстака, нашли его в бочке с дождевой водой, отпечатки пальцев снять не удалось.

– Я уходила с места преступления через главный выход, – быстро заговорила Евдокия. – Думаю, Кучумаев это подтвердит. Где стоит дождевая бочка? Я имела возможность, убегая от Кучумаева, забросить туда молоток?

– Бочка стоит у главного крыльца, – сумрачно поведал Муромцев. – Ты вполне могла забросить туда орудие убийства.

– Паршиво. Я уже подозреваемая?

– Ты угрожала покойному, – слегка замявшись, буркнул полицейский. – Кучумаев твердит – вы плохо расстались, ты Коннику угрожала…

– Это ерунда, – перебила Евдокия. – Коннику кто-то позвонил, он сразу начал говорить мне гадости, я ему ответила: «Зря вы так, мне бы не хотелось напоминать вам о том, что мы можем быть взаимно полезны». Но успела сказать только первую часть фразы, как Никитич сразу взбеленился. На этом – все. Никаких угроз я не произносила.

– Кучумаев говорит другое.

– У него богатая фантазия. И страсть выдавать желаемое за действительное. Он услышал вопль Никитича: «Ты мне угрожаешь?!» – решил, будто это так и есть. Спросите Кучумаева о том, что было, как следует…

– Да лучше бы это сделать на очной ставке, Евдокия…

– Лучше. И позже сделаем обязательно. Вы уже пробили телефонные звонки Загребина? Там должен быть его звонок ко мне. Минут за пять до убийства.

– Проверили. Последним там был неотвеченный вызов от Митрохина.

– Но Конник мне звонил! И опять приглашал на встречу!

– А ты уверена, что тебе звонил именно Конник, а не кто-то от его имени?

– Максим Ильич, – провыла Дуся, – вы мне не верите?! Загребин мне звонил! Я не путаю и ничего не вру! Я не могла ошибиться, это был голос Конника, он упоминал Митрохина!

– Успокойся. Я озвучиваю официальную версию. Если ты принесешь свой телефон, и мы убедимся, что какой-то звонок в означенное время был, то…

– Максим Ильич, – уныло перебила Землероева, – вы меня дурочкой считаете, да? Мой телефон не нужен! У вас есть мой номер, проведите биллинг через оператора, получите подтверждение – звонок был, состоялся!

– Хорошо. Конечно же проверим. Ты…

– Максим Ильич, – перебила Евдокия, – Митрохина допросили?

– Он исчез, – вздохнул Ильич.

– Не появился у дома убитого друга?!

– Не появился. Воропаев прибыл, походил, жвалами подвигал, потом уехал. Сейчас он тоже вне зоны доступа, думаю, воры готовятся.

К чему готовятся воры, Евдокия спрашивать не стала. Событие серьезное, авторитетные люди вовсю перетирают ситуацию: порт может поменять владельцев, Семинаристу без Конника не устоять.

Жалко Константина Павловича. Он, конечно, собирает бойцов, но пока мудро предпочел залечь на дно. И как казалось Евдокии, в сложившейся ситуации у Семинариста был один выход: договориться с Воропаевым и уйти под его крышу. Все ж лучше, чем на дно… Какая на фиг разница, под каким вором ходить – под Конником или Воропаевым? Иваныч таки ума палата – смещать человека, имеющего все портовые подвязки, крайне неразумно. Костя толковый товарищ, от него много пользы еще можно поиметь. Семинарист, что важно, пальцы попусту не загибает, а знает свое бумажно-офисное место. Интеллигентным личиком торгует и помалкивает.

– Евдокия, скажи, где ты, я пришлю за тобой машину, – продолжал Максим Ильич.

– Это намек на то, что у каждого патруля в городе есть моя фотография? – грустно усмехнулась сыщица.

– Нет. Ты пока не в розыске. Но время назревает неспокойное, мы усилили патрулирование. Прицепятся, придется тебя уже из обезьянника вытаскивать. Поняла?

– Угу. Спасибо за заботу. Но пока я как-нибудь сама. На пару дней мне лучше предоставить свободу маневра.

– Для кого лучше, Дуся?! – раскипятился шеф всех полицейских и патрулей.

Но Евдокия быстро бросила: «Простите, у меня дела, спасибо!» – и отключила телефон. Вынула из него блок питания. И пилкой для ногтей нацарапала на задней крышке телефона большую букву «М», дабы впоследствии не путаться, кому с какого аппарата звонила.

Потом долго сидела на кровати. Думала.

Зачем Загребин так ловко выставил «секретаря»?

Понятно, что готовился к некой секретной встрече, но почему не смог провести ее в присутствии доверенного человека. Ведь Кучумай наверняка по-песьи предан Коннику! Иному человеку возле законника не место.

Но тогда – зачем и почему? Кто такой приходил к Коннику, если его и верный пес не должен был увидеть?

Воропаевец. Человек из относительно вражеского стана.

Или мент.