Здоровенный негр, детям которого Ардылов несколько раз делал забавные игрушки, был искренне привязан к Володе. Должно быть, поэтому на лице его отразилось два противоречивых чувства: радость за приятеля, вдруг новый хозяин будет лучше, и горечь от предстоящей разлуки.
— Купить? — равнодушно переспросил Ардылов.
Он лежал на животе после очередной порки и мрачно созерцал дыру в углу плетеной стены.
— Они в двух колясках приехали. Этот, который документы заверяет, и какой-то важный господин, — по-прежнему возбужденно стал рассказывать Том. — Господин одет богато. В такой шляпе...
Ардылов знал английский плохо и понимал приятеля с пятого на десятое. Да и какая разница, кто как выглядит?
Сам Володя давно ходил в тряпье, не замечая этого.
— Много дают? — спросил токарь первое, что пришло ему в голову.
— Много. Трех негров купить можно. Или десять. — С арифметикой раб был не в ладах.
— Это хорошо. Приятно знать, сколько стоишь... — Ничего приятного Володя не ощущал, только надо было как-то прокомментировать новость.
— Я побежал, — внезапно прервал свои излияния Том.
Наверное, он действительно удалился обещанным способом. Только что был — и вот уже нет.
Удивиться столь быстрому исчезновению словоохотливого негра Ардылов не успел. В хижину заглянул один из новых надсмотрщиков. Володя постоянно путал их имена. Да и били они одинаково больно.
Странно. Надсмотрщиков всегда намного больше, чем настоящих умельцев, но ценятся надсмотрщики выше.
Додумать мысль Ардылов тоже не успел.
— К хозяину. Живо! — коротко произнес новый посетитель и для убедительности повертел в руках плеть.
Ардылов застонал и стал тяжело подниматься. Не так уж больно было, однако отношение к себе, как к страдальцу, становилось второй стороной натуры.
Надсмотрщик демонстративно приподнял плетку, и дальше пришлось обойтись без стонов.
Когда они подошли к хозяйскому дому, оттуда на крыльцо вышло трое мужчин. Один из них был владельцем окрестных земель, людей и скота, двух других Володя не знал. Очевидно, те самые покупатели, о которых поведал ему Том.
— Вы не смотрите на его вид. Он может мастерить все, — разобрал Ардылов слова хозяина.
Ответа моряк наполовину не понял, наполовину не расслышал.
Все трое заулыбались, явно довольные друг другом, и принялись раскланиваться.
Один из мужчин направился к стоявшей в отдалении коляске, другой же подошел к Ардылову и впервые смерил его взглядом с ног до головы.
Очевидно, это и был покупатель. Намного моложе Ардылова и намного лучше его одетый, с жестким лицом не то моряка, не то вояки, он смотрел с таким равнодушием, что Володя поневоле почувствовал себя неловко. Такое впечатление, будто не человек был куплен, а вещь.
Покупатель... нет, уже владелец молчаливо указал Ардылову рукой на козлы остановившейся рядом коляски. Не той, в которой уехал нотариус, другой. Состоятельному господину зазорно ездить в чужом экипаже.
— Мне надо взять вещи, — предупредил Ардылов.
Вместо ответа хозяин повторил прежний жест.
Доказывать ему что-либо было глупо, не соглашаться — опасно. Пришлось, кряхтя, карабкаться на указанное место и благословлять судьбу, что секут в здешних краях по спине, а не ниже. В противном случае ехать было бы невозможно. Как и не ехать, хотя уже по другой причине.
Саму поездку Ардылов практически не запомнил. Остались в памяти только жаркое солнце, нагревавшее сквозь лохмотья многострадальную спину, постоянные ухабы да тяжесть в голове.
Хозяин всю дорогу молчал. Молчал и кучер. Лишь позвякивала сбруя, стучали копыта, да скрипел экипаж. И продолжалось все это очень долго, так долго, что несколько раз Ардылов с изумлением смотрел на небо в поисках запоздалых звезд.
Но звезд не было. Было солнце. Изрядно опустившееся к горизонту, однако никак не желавшее уходить.
И вдруг пахнуло морем.
Дорога вывела прямо к берегу, и взглядам пассажиров открылась бескрайняя водная гладь, а на ней, совсем близко, — бригантина с зарифленными парусами и без флага.
От корабля почти сразу отвалила шлюпка и ходко пошла к земле.
Тяжесть в голове помешала Ардылову удивиться. Его что, купили на вывоз и сейчас переправят на другой остров или островок? Не слишком ли велика плата: ради одного человека гонять целый корабль?
Мысли промелькнули и исчезли. Какая разница, куда несет судьба? Доля все равно везде одинаковая. Горькая.
Шлюпка с разгона уткнулась в песок. Из нее легко выскочил мужчина среднего роста, что-то сказал гребцам и решительно двинулся навстречу приехавшим.
В черном камзоле и черных сапогах, он был примечателен не одеждой, а оружием.
Помимо неизменной шпаги и кинжала у пояса, грудь мужчины крест-накрест перечеркивала портупея с полудюжиной пистолетов, а над правым плечом торчали рукоятки ножей. Словно моряк решил завоевать весь остров, да не как-нибудь — в одиночку.
Хозяин Ардылова шагнул вперед, невольно заслонив от Володи воинственного моряка.
— Все как вы просили, Командор, — громко произнес он.
— Спасибо, — до странности знакомым голосом поблагодарил мужчина, а потом неожиданно добавил по-русски: — Ну, как тебе жилось, Володя?
