Лишь спустя сутки шторм стал стихать. В том смысле, что нас продолжало раскачивать, возносить, швырять, однако более терпимо, и стало возможным хотя бы маленькими группками передохнуть от непрерывного напряжения. Если возможно говорить об отдыхе в разыгравшемся аду.
На четвертый день волны превратились в обычное волнение.
Это был кайф!!!
Кухня все время бездействовала, наше питание составляли одни сухари, а тут еще мокрая насквозь одежда, тупая усталость...
И даже сейчас до отдыха было очень далеко. Требовалось заменить поломанные реи и порванный такелаж, отремонтировать поврежденный местами корпус, откачать набравшуюся воду...
Да мало ли что! Честное слово, я стал понимать Кабана с его утверждением, что под пулями и ядрами легче!
Хорошо хоть, что рация позволила относительно легко найти потерявшуюся в кутерьме бригантину. В предрассветной мгле следующего утра мы смогли воссоединиться с товарищами, и с этого момента Фортуна вновь повернулась к нам лицом.
Лицо капризной женщины предстало перед нами в виде паруса на горизонте. Спустя час парус превратился в тяжело нагруженный корабль. Спустя другой мы разобрали на мачте голландский флаг. К исходу третьего сумели подойти к купцу на пушечный выстрел.
— Сдавайтесь! Жизнь гарантирую! — прокричал Командор в рупор на английском.
Голландец был мужественен. Он попытался отстреливаться, надо сказать, без особого результата. «Вепрь» без хитроумных кабаньих изысков дал залп почти в упор картечью и пошел на абордаж.
Командор вновь самым первым перескочил на чужую палубу и пошел по ней невиданной смертоносной машиной. По-моему, одно его прохождение лишило голландцев последней воли к сопротивлению. Уцелевшие побросали оружие. Было их человек тридцать, и еще два десятка разлеглись в последний раз на палубе.
Капитан оказался в числе пленных. Это был крепкий широкоплечий мужчина примерно одних лет с Командором. Он старательно изображал хорошую мину при плохой игре, однако в его глазах временами сверкала злоба.
— Что ж вы? — укорил его Командор. — Я же предлагал сдаться. Столько людей бы уцелело!
Наверное, мой взгляд был красноречив, потому что Кабанов неожиданно перешел на русский:
— Если драться, то всерьез. В противном случае нечего и начинать. Им так вообще сопротивляться не стоило. При таком перевесе.
— Забыл, как мы дрались против сэра Джейкоба? Безнадега была еще та! — напомнил я ему.
— Так это были мы! — перевернул в свою сторону Командор.
Как ни коротка была беседа, однако наиболее пронырливые из наших компаньонов успели осмотреть трюмы и радостно сообщили, что купец битком набит шелковыми тканями, всевозможными сельскохозяйственными орудиями и даже предметами роскоши.
— Придется гнать груз вместе с судном. У нас без него свободного места нет, — сделал вывод Командор.
— Как — с судном? — ужаснулся капитан.
— Потихоньку, — пояснил Кабанов. — Судно захвачено? Захвачено. Какие тут могут быть разговоры?
Капитан понурился и замолчал. Видно, понял, что разговоры бесполезны и корабля не вернуть. Самое время побеспокоиться о судьбе команды. Тут возможны самые разные варианты...
— А я? Что со мной? — Голландец вскинул голову и выжидательно посмотрел в глаза Командора.
Сергей чуточку скривился. На месте капитана он прежде всего побеспокоился бы о людях и затем — о себе.
— Где мы находимся? — спросил он меня.
Шторм пронес нас мимо Гаити, да и сейчас ветер был далеко не попутный.
— Миль на сто южнее Пуэрто-Рико, — ответил я.
— Тогда два варианта. Первый: вы следуете с нами на Санто-Доминго с соответствующими последствиями. Второй: мы делаем небольшой крюк и, не доходя до Пуэрто-Рико, высаживаем вас в шлюпки. Дальнейшее в ваших руках. Испанцы — ваши союзники. Должны помочь.
В помощь иберийцев, долгое время бывших заклятыми врагами, капитан особо не верил. А может, и шлюпкам особо не доверял.
— На голландский остров нас доставить нельзя? — А капитан, похоже, начинал наглеть.
— Далековато до ближайшего. Не хочу рисковать. Какая вам разница?
— Разница есть, — многозначительно ответил капитан.
— Да не переживайте вы так! Все ерунда. В течение этого года я успел и в рабстве побывать, и на шлюпке посреди моря поболтаться. Глядишь, пойдете по моему пути. — Командор дружески подмигнул.
— Никогда! Ван Стратены всегда были купцами и никогда — пиратами! — Голландца предложение несколько оскорбило. — Вы себя со мной не равняйте!
— Вы предпочитаете грабить людей другими способами. Я хоть даю возможность защищаться. Да и граблю лишь таких, как вы. Богатеньких, — едва не вспылил Кабанов.
Ван Стратен понял свою ошибку и принялся извиняться.
— Бог простит. Уведите!
Теперь уже три корабля двинулись к северу, дабы доставить захваченных моряков в более спокойное место.
Эскадру вела «Лань», и к утру благодаря Валере мы увидели вдали берег.
На квартердеке Командор, Гранье и я наблюдали, как с купца спускаются две шлюпки.
— Вы не боитесь, Командор, что они достигнут берега слишком быстро? — спросил Жан-Жак.
— Напротив. Я за них радуюсь.
Наш канонир с недоумением посмотрел на Кабанова, и тот пояснил свою мысль:
