— Как-то мы провели в шлюпке несколько дней посреди моря. Я не скажу, что это было лучшее время моей жизни.
— А если испанцы организуют погоню? Мы битком набиты добычей, с нами неповоротливый купец, и в случае схватки будет жарковато.
— Если организуют, пусть сами и боятся, — коротко ответил Командор.
— Вы — великий человек, месье, — после паузы произнес Гранье. — Наши матросы смотрят на вас, как никогда не посмотрели бы на Бога. Простите за невольное богохульство. Я ходил со знаменитыми капитанами, но даже с ними у нас не было такой полосы непрерывных удач.
— Так команды какие! С такими молодцами — и ходить с пустыми карманами? Никогда! — вернул комплимент Командор.
Мы проводили взглядом удалявшихся голландцев и не медля легли на курс.
А я стоял и думал свою думу. Нет, не подсчитывал причитающуюся мне долю. Даже не долю, а небольшое состояние. Думал: не пора ли положить конец нашим бесконечным метаниям? Сколь веревочке ни виться...
— Что такой задумчивый, Юра? — голос Командора вторгся в разгар составления стратегических планов. — Или вид идущего за нами купца навевает определенные ассоциации?
Я невольно вздрогнул. Тут стоишь, прикидываешь, с какого бока лучше подвалить к нашему суровому начальству, а ему уже давно известны все твои многоходовые комбинации.
— Ты прав. Считаю, нам неплохо было бы сменить амплуа, — признался я.
— И возить грузы между пунктом А и пунктом Б, — продолжил за меня Командор.
— И что в том плохого? Денег достаточно. Мы же не извозчиками будем, а хозяевами.
— И не охотниками, а дичью, — вывернул все наизнанку Сергей. — Не забывай: в этих водах властвует закон джунглей. Не знаю, как в Европе.
— Так я и не предлагаю оставаться здесь. Не забывай, что всю французскую торговлю в колониях взяла на себя Вест-Индская компания. Мы просто наберем побольше товара и махнем к более гостеприимным берегам.
— Гостеприимные берега — это те, где нас ждут. Для нас таковых в Европе не имеется, — перебил Командор.
У меня сложилось впечатление, будто все связанное с торговлей находится вне пределов его восприятия.
— Ты собираешься остаться в Архипелаге?
— Нет. Пристрою наших женщин и махну на родину.
— Но надо же чем-то заниматься! Дымом отечества сыт не будешь, — предупредил я. — Чтобы прожить, нужен капитал. Деньги, иными словами, надо зарабатывать.
— А мы чем занимаемся? — Командор взглянул на меня и вдруг с усмешкой процитировал:
Да, этим он меня, признаться, убил. С самого начала нашей одиссеи я признал в Сергее Воина и Мужчину, но даже не подозревал о его знакомстве с «Фаустом» Гете.
— Но если хочешь... Каждый сам выбирает свой путь. Корабль есть, наберешь команду, может, кто из наших согласится, и вперед, — неожиданно закончил Командор.
— А ты? — признаться, без Кабанова мне в море было неспокойно.
— Как же я орлов наших брошу? Они в меня верят, а веру предавать нельзя.
— Не понял. То ты говоришь о России, то о том, что не можешь отсюда уйти, — искренне признался я.
— Будет и Россия. Куда я без нее? — с грустью произнес Командор.
И тут до меня дошло.
Кабанов вполне искренне говорит о родине, да только в глубине души понимает: там ему будет скучновато. Наши приключения пробудили в нем дремавшие наклонности к авантюризму. Не в стиле Великого комбинатора. За стульями Командор стал бы гоняться разве что от скуки. Нет, к авантюризму в исконном мужском смысле.
За несколько месяцев Сергей стал судьей и богом здешних беспокойных мест. Другого бы подобная ноша раздавила, ему, наоборот, придала больше сил. Тот случай, когда человек оказывается на своем месте. Недаром старые морские волки с готовностью бросаются выполнять все его приказания. Не спрашивая, не уточняя.
И после всего вдруг оказаться в одном ряду с другими? При своих талантах Командор, без сомнения, станет в России офицером, а дальше? Насколько я знаю, регулярная война в данное время напрочь отбрасывает личную инициативу. Шагай себе в общей шеренге, передавай команды да терпеливо считай пролетающие мимо ядра. Я бы взвыл не от одного страха — от тоски, а он?
Он, конечно, все подсознательно понимает, вот теперь и оттягивает момент возвращения под всякими предлогами.
Хотя веру, тут Командор прав, тоже убивать нельзя. И в ответ на привязанность моряков он испытывает к ним аналогичное чувство.
— Только подожди со своими вопросами до возвращения в порт, — произносит Командор, и я не сразу понимаю, о чем идет речь.
Когда же понимаю, то ответ мой, надеюсь, звучит достойно:
— Я вообще с ними подожду. До другого времени.
Командор дружески обнимает меня, и я вижу, что он растроган.
Ближе к вечеру нас ожидает еще одна встреча. Нам попадается еще один парусник, на этот раз английский. Сопротивления он не оказывает, и на его палубу мы поднимаемся в благодушном настроении.
