- Не надейся, Сергей Петрович, полностью закончить формирование до начала боев, - сказал Назаренко. - Один дивизион потребуем через день два, а остальные будем вводить по готовности. А насчет "корабля", так ты понимаешь сам: традиции остаются, а тактика меняется. Немцев мы через горные проходы пропустить не имеем права, хоть у них численное преимущество. А для этого надо встать стеной в ущельях, на перевалах, на дорогах. Маневр тут ограничен, порой придется действовать отдельными установками. Трудновато, конечно, но отступать больше не будем.
- Не будем, товарищ генерал!
- И помни: все три дивизиона должны быть не хуже прежнего. Командирам дивизионов давай побольше свободы. Разве нельзя полностью положиться на того же Николаева? Кстати о традициях. У меня для тебя подарок. Только не волноваться!
Генерал послал ординарца к своей машине. Тот вернулся через несколько минут с холщовым свертком, аккуратно перевязанным бечевкой.
- Держи - твое! - Назаренко протянул сверток Арсеньеву. Командир полка разрезал шпагат, развернул холст. Генерал следил за ним с лукавой усмешкой. Под холстом оказалось белое полотно, а когда Арсеньев развернул и его, на стол высыпался целый ворох черных шелковых полосок. На каждой было написано золотом "Ростов".
Арсеньев долго молчал, погрузив руки в ленты. Генерал перестал улыбаться. Он тоже встал, как бы отдавая долг памяти тем, для кого были приготовлены эти ленты.
- Теперь помню, - сказал Арсеньев, - за неделю до набега на Констанцу я передал во флотское интендантство наряд на два комплекта лент для экипажа корабля. Их должно быть здесь четыреста пятьдесят штук. Откуда вы их взяли, товарищ генерал?
- Это подарок вам от Черноморского флота. Там гордятся вашей частью. Недавно на совещании у командующего фронтом в Лазаревской, где были представители флота, кто-то вспомнил об этих лентах, а я попросил передать их нам.
Арсеньев снова завернул дорогие для него ленточки в полотно и холстину. Только одну ленту он положил во внутренний карман своего кителя:
- Спасибо вам, товарищ генерал. Вы, наверно, даже сами не знаете, как много сделали для меня и вообще, и вот этим вашим вниманием сегодня.
Проводив генерала, Арсеньев пошел по подразделениям. В сторонке он увидел группу бойцов, сидящих на поваленных бревнах. Старший лейтенант Земсков объяснял им, как производить привязку огневой позиции. Земсков отложил карту, подал команду "Смирно" и пошел навстречу командиру полка.
- Какие трудности, что мешает? - спросил Арсеньев.
Земсков доложил, что все идет хорошо, вот только распоряжение начальника штаба о распределении бойцов бывшей дивизионной разведки по разным подразделениям кажется ему неправильным.
- Что вы предлагаете? - довольно недружелюбно спросил Арсеньев. Он не любил, когда ему жаловались. - Оставить всю вашу группу в полковой разведке, а в дивизионы не дать ничего?
- Нет, товарищ капитан третьего ранга. В дивизионах есть немало опытных разведчиков из бывших батарейных. Взять хотя бы группу Бодрова. А таких, как Косотруб, Иргаш, Журавлев, надо, пока есть возможность, использовать всюду как инструкторов, но в бою эту группу не разрознять. Думаю, мы в полковой разведке сможем готовить разведчиков для дивизионов.
- Продолжайте занятия! - Арсеньев пошел в штаб, где слово в слово повторил Будакову то, что сказал Земсков.
Будаков не пытался возражать. Он видел, что командир полка согласен с Земсковым. "Снова этот выскочка поставил меня в неловкое положение!" подумал начальник штаба. Его антипатия к Земскову едва не прорвалась в неосторожных словах, но привычная манера сохранять внешность добродушного, беззлобного человека взяла верх:
- Будет выполнено, Сергей Петрович. Земсков-то - молодчина - и меня, и вас поправил. Ничего не поделаешь - для пользы службы!
Будаков не отказал себе в удовольствии распределить замечание Земскова между собой и Арсеньевым. "Пусть почувствует капитан третьего ранга, что Земсков подрывает не только мой авторитет, но и его!"
Арсеньев даже глазом не моргнул. Он вышел из штабного сарая и снова углубился в лес. В душе у него остался неприятный осадок.
По просеке шли быстрым ходом четыре боевые машины. Внезапно они круто затормозили и, одновременно развернувшись направо, подъехали к столбикам, едва заметным в траве. Слетели чехлы, заработали подъемные механизмы. Лейтенант Баканов, наклонясь над буссолью, установленной на треноге, как обычно неторопливо, вполголоса отдавал приказания. Его слова повторяли командиры орудий.
Арсеньев стоял за деревом и смотрел. Никто не видел его. "Вот наше будущее наступление, - думал командир полка, - вчерашний командир взвода увалень Баканов командует батареей, а Шацкий - командир огневого взвода. Эти люди сумеют и в полку поддержать честь Флага миноносца".
