— Силу? Но... я же не могу этого сделать.
— Като Киёмаса. Ты говоришь, что тебе почти двадцать. Нельзя быть настолько наивным. Ты всерьез думаешь, что моему брату больше нечего делать, как ходить за тобой по пятам?
— Вашему... брату?..
— Да, Киккава Мотохару. Слышал?
— Да... конечно. Киккава и Кобаякава. Вас и называют «две реки». Это он лишил меня силы?
— Да. И не смотри на меня с таким ужасом. Во время боя все равно узнаешь секреты вражеской стратегии, так? Ты уже давно свободен. Так что давай, бери чашку.
Киёмаса взял.
— А вы не беспокоитесь, что я могу напасть на вас?
— Конечно, нет, ты же не дурак. Видишь ли, я могу сколько угодно раздавать тебе советы, потому что разница между нами такая же, как между водой в этой чашке и в реке, что шумит у тебя за спиной. И именно это я тебе сейчас и покажу.
Вода в чашке вновь забила ключом. Киёмаса сосредоточился, ощутил знакомое покалывание, чашка с треском разлетелась вдребезги, а на колени Киёмасе упал кусочек льда. Что же, это было куда приятнее кипятка.
— Ты меня плохо расслышал? Задание было выпить этот чай.
— Выпить?.. — Киёмаса посмотрел на собеседника недоуменно.
— Да. Ты что, думал: тренировка была там, на поле, с палками? Нет. Она только начинается.
Киёмаса так и не понял, не узнал ответа на вопрос, почему этот человек стал его учить. Его, чужого воина, мальчишку без роду и племени. Учил так, как отец учит своего сына, все свое свободное время занимая тренировками с ним. А ведь шла война. Война с его господином! А Киёмаса, как щенок, ходил хвостом за вражеским генералом и смотрел на него влюбленными глазами. И с губ не раз было готово сорваться слово «наставник».
Но это было бы уже слишком.
«Сегодня ты враг — завтра союзник. Вечером вассал — а утром сидишь на месте господина».
Может ли быть так, что Кобаякава Такакагэ уже в то время понимал то, о чем не догадывался Киёмаса? Ведь Акэти Мицухидэ ожидал поддержки от Мори. А до событий в храме Хонно оставались считанные месяцы. Никому не известно, когда Акэти пришла в голову его отвратительная идея. Что, если тот, чья рука, по сути, и управляла кланом Мори, уже тогда знал, что скоро мир изменится? И тогда, когда Киёмаса, стараясь скрывать плещущую из него гордость, пригубил наконец чашу с чаем нужной температуры, может быть, именно в тот момент Кобаякава Такакагэ сделал свой выбор в этой игре? И Мори поддержали не Акэти. А Хасибу Хидэёси.
А Киёмаса обрел хорошего друга. Если, конечно, можно было назвать дружбой это почти религиозное поклонение.
Наверняка бедняга младший Асано смотрел на генерала Като Киёмасу такими же восторженными глазами. И так же мечтал биться с ним плечом к плечу.
Болото казалось бесконечным. Впрочем, иногда Чосон [2] вообще казался Киёмасе одним большим болотом. Ноги по колено вязли в грязи, но останавливаться было нельзя. Сейчас от них зависело слишком многое.
Киёмаса видел, что путь дается господину Кобаякаве не легко. Даже сам Киёмаса в свои неполные тридцать шесть изрядно устал и выдохся. Но тот ничем не показывал своей усталости и ни на шаг не отставал. Только капельки блестели на его побелевших усах.
Кобаякава Такакагэ категорически отказался отступать. И согласился лишь на условии, что он останется прикрывать отступление. И задержит врагов, сколько продержится, давая возможность остальной армии уйти подальше.
«Я покажу, как нужно сражаться. Есть кто-нибудь, кто хочет составить мне компанию?»
И Киёмаса просто шагнул вперед.
…Даже если им суждено сгинуть в этой грязи — оно уже того стоило. Войско Мин [3], приняв их за основные отступающие силы, послушно шло в расставленную ловушку.
Наконец — сухой пригорок с редкими, торчащими из земли кривыми деревьями. А внизу расстилалась пелена тумана, из которой вот-вот должны показаться наконечники вражеских копий.
— Ну что, генерал Като, как думаешь, сколько их там? — белые усы вздрагивают, скрывая усмешку.
— Думаю, тысяч семьдесят, не меньше.
— Отлично. Морозь это проклятое болото. Сейчас я тебе покажу, как правильно готовить тэмпуру [4].
Киёмаса остановился, некоторое время постоял, всматриваясь в солнечные блики на своем мече, затем убрал его в ножны. И оглянулся. Иэясу стоял неподалеку и явно внимательно за ним наблюдал.
— Ну и как?
— Ты в очень хорошей форме, — Иэясу шагнул вперед. — Ты закончил? Обряд начнется через два часа. Думаю: тебе следует пойти переодеться.
Хм... Киёмаса бросил на Иэясу неодобрительный взгляд. А сам он, он что, не собирается менять свой куцый костюмчик на что-то более соответствующее торжественности момента? И хочет предстать перед его светлостью в таком затрапезном виде? Киёмаса было уже открыл рот, чтобы высказать свое возмущение, но потом вспомнил. Его светлость не хочет видеть Иэясу. Значит, на самом обряде Токугава присутствовать не будет. Но... а если господин Хидэёси все-таки захочет?..
