Над Нурекским морем съехали на обочину, и Глеб с Фёдором отправились снимать. Было уже около четырёх часов, свет небесные мастера дали чудный, цвета сделались глубокими, скалы отбрасывали контрастные тени.
Снимали около получаса – ползали по слоёному обрывистому берегу и стоящим над дорогой грязно-жёлтым склонам, искали идеальные точки.
Сергей дремал.
Вася не выдержал, тоже взял камеру и вышел из машины.
Мурод опустошал очередной пакетик с насваем.
Я спросил:
– А что горящие копи? И вправду дымят три тысячи лет?
– Всегда так бил, – сказал Мурод. – Горящий копи – танур Аллах, да.
– И что он там печёт?
Мурод обернулся ко мне и косо блеснул карим глазом:
– Наш судба.
– Вашу судьбу?
– И ваш судба.
Потом был китайский тоннель. Потом – Чормагзак, после которого вечерняя дорога понемногу пошла вниз, в котловину.
Когда оказались в душанбинской квартире, тут же, следуя порядку поданного голоса – «чур – первый», «чур – второй», – организовали очередь в душ. Воду в любой момент могли отключить, а пропылились мы порядком.
Стоит ли говорить, что я, опоздавший даже в историки, занял место в хвосте?
Следующий день прошёл гладко, почти без отпечатка в том месте, где внешний мир, продираясь сквозь наши чувства, обычно оставляет метки и царапины.
Звонила Аня: посадила лук, укроп и огурцы. Сын, склонив подростковую выю, возделал грядку под кабачки – цукини и грибовские кустовые.
Приходил Азим. Справлялся о впечатлениях.
Чиль-Духтарон, каменный девичник, несмотря на финальный потоп, лёг нам на душу. Дико, прозрачно, грозно – никакой культурной рефлексии. О чем Азима известили.
Проложили маршрут в Фанские горы: Алаудинские озёра, Искандеркуль и напоследок – горящие копи.
«Старекс» Мурода тут явно не потянет – нужен другой транспорт.
Азим сделал несколько звонков со своей чёрной плитки и нашёл нам семиместный внедорожник «муссо». По родословной – тоже «кореец».
Глеб поговорил с водителем. Маршрут, сроки, цена… Завтра в восемь машина будет во дворе.
Мы с Фёдором и Азимом отправились в город. Глеб, Вася и Сергей то ли были пресыщены Душанбе, то ли недоспали, то ли просто поленились выйти на прогулку.
Пружинка городского механизма крутила колёсики. Машины бегали и подавали звуки. Люди шли по делам: молодые – живо, зрелые – неспешно. Жизнь тикала размеренно, без сбоя.
Объявления о пропаже детей по-прежнему облепляли столбы и стены. Фёдор щёлкнул несколько на камеру.
На широкой площади с фонтаном сели за уличный столик кафе.
Азим предался воспоминаниям и стал благодарить Фёдора.
Фёдор отмахивался, мол, пустяки.
В разговор я не встревал, но существо дела понял: Фёдор недавно здорово выручил зятя двоюродного брата Азима.
Тот – зять – отправился в Россию на заработки, но связался со скверным посредником. Тоже таджиком, давно уже перебравшимся в Новосибирск и оформлявшим себе российское гражданство. Он промышлял поставкой на стройки Новосибирска и области смуглых рабочих рук. Соотечественник забрал у зятя паспорт, но денег за полгода работы – работодатель рассчитывался через него – так и не заплатил. В итоге незадачливый зять сидел в Новосибирске без документов и денег и в буквальном смысле голодал – две недели питался одним луком.
Азим позвонил Фёдору: что делать? Фёдор посредника нашёл и сказал правильные слова, так что тот мигом вернул бедолаге документы и всё, что задолжал. Даже компенсировал нравственный ущерб, лишь бы дело уладилось без шума.
Зять с деньгами вернулся к семье и домашним лепёшкам. Справедливость восторжествовала. Хотя с законностью остались нелады. Но справедливость и законность – вещи разные.
Двоюродный брат с дочерью кланялись Азиму в ноги.
Азим был признателен Фёдору.
Такая история.
Официант принёс нам шашлыки, увы, заметно уступавшие тем, которые недавно мы уписывали в славном заведении… как бишь его?
Азим напомнил.
Решили так: от добра добра не ищут – вечером снова ужинаем в «Зарине». Только Азим будет без Иры – она оппонирует аспиранту Азима Назархудо на защите кандидатской.
Фёдор удивился: а что сам Азим? на защиту не пойдёт?
– На защиту пойду, – сказал Азим. – На банкет не пойду. – И добавил веско: – У меня гости.
Вернувшись в квартиру, понял, почему парни остались дома – верёвки в лоджии, равно как спинки стульев и кресел, были завешаны мокрыми штанами, рубашками, носками и футболками. Знатная здесь кипела стирка.
Мы с Фёдором остались у разбитого корыта – воды в кране, естественно, уже не было.
Перебрал рюкзак – выложил грязное бельё, уложил чистое. Благо взял с запасом. Бросил сверху пустые контейнеры брата и том Джареда Даймонда – вдруг снова выпадет дождливый день.
Известию об ужине в «Зарине» Вася с Глебом обрадовались чрезвычайно. Оба были худощавы, но гастрономический восторг правил ими безраздельно. Глебом он владел исподволь, как тайный искуситель, Васей – напоказ, так что до вечера уже Вася был занят исключительно вариациями меню.
Вечером в «Зарине» под ягнятину на рёбрышках заговорили о Муроде.
