У общества, осознающего внутри себя явления преступности и вопиющую, одновременно, необходимость их искоренить, есть всё-таки возможность противостоять беде. Правда, для этого ему понадобится снова разделиться. Нет, не на красных и белых, которые когда-то сражались не на жизнь, а на смерть за справедливость (каждые – за свою), не на противостоящих в ненависти бедных и богатых, а на две вполне между собой уживающиеся части: законопослушную и ту, которая не пожелает руководствоваться в обиходе существующим законом. В этом случае статьи гражданских прав и уложений должны будут издаваться в следующих вариантах: для первой части населения (послушников) и для второй (непослушников). Отныне всякий гражданин вправе добровольно выбирать для себя ту или иную сторону на каждые, скажем, шесть лет – через этот срок проводится всеобщая (регулярная) перепись народа. За детей до их совершеннолетия этот важный выбор сделают родители, а приезжающие в страну лица без российского гражданства определятся с выбором при оформлении въездных бумаг.
Послушники будут жить по прежним принципам: заработал – заплати положенный налог с дохода и прибыли. Непослушники первую половину отведённого им срока будут вправе мошенничать, не платить налогов, но всю вторую половину шестилетки им предстоит горбатить спину повинно и бесплатно, получая лишь скромное питание, рабочую одежду и ночлег (если во второй половине срока у них будет конфисковано за неуплату их собственное жильё). Так что очередную шестилетку им придётся начинать практически с нуля. И никакой возможности удрать с добычей! Для непослушников граница на замке!
Вместе с гражданским и трудовым потребуется уточнять, естественно, и уголовный кодекс. Тот или иной лагерь общества гражданин выбирает добровольно (раз в шесть лет), но если уж нарушил жизненные правила той стороны, которую избрал, изволь – в течение сорока пяти минут судебного процесса получишь срок каторги от 18 до 50 лет. Тут только надо покумекать, как подготовить непродажную судебную систему, чтоб не отправились на каторгу невинные. Известно ведь – из всех структур судебная раньше прочих выдавила из своей среды тех, фигурно говоря, могикан, кто пытался сохранить лицо (человеческое) на рабочем месте.
Может случиться так, что при первой переписи всё население запишется в послушники. Ну что ж, это будет означать, что соответствующие обязательства берёт на себя всё население страны, единым разом расставаясь со своим негодным прошлым. Но и тогда добрую часть государственной казны предусмотрительно (и наглядно) необходимо выделить на строительство барачных городков. Такая демонстрация смогла бы хорошо дисциплинировать умы и нравы. Если же общество страны разделится на обозначенные части, значит, бараки и места для более отпетых поселенцев понадобятся и подавно. При этом каждый осуждённый, невзирая на суровость приговора, должен без исключения подвергнуться стерилизации, чтоб оградить определяемые в будущее поколения людей от чужеродных, вредных и неприемлемых для новолюдов генов.
При проведении такой реформы страна стремительно освободится от коррупции и криминала, за считаные годы разрешив проблемы, от которых не могла избавиться на протяжении столетий. В итоге общество составят послушники, следующие постановлениям закона, непослушники, временно находящиеся на особом положении, и каторжане, возводящие мосты через водные преграды, прокладывающие магистрали через тайгу и горные хребты, освобождающие сельскохозяйственные степи от ледяных объятий вечной мерзлоты…
Проснулся и удивился: что это такое хорошее звучит в моей голове?
Прислушался – внутри текли, как масло, музыкальные слова: сделал невероятное, принимайся за невозможное.
Уверенность и покой играли вьюном на перекатах масляного ручейка. Откуда?
Слова повторялись и повторялись, как закольцованный интерьерный фонтан для уюта – видел такие в лавке. Можно их, как видно, поставить и в голову.
Должно быть, мне снова снился солнечный русский. Да, кто-то всемогущий приходил в мой сон, ушёл, а след его остался.
Все, кроме меня и Сергея, уже были на ногах.
Глеб гимнастическим упражнением разминал поясницу.
Фёдор извлекал из рюкзака горные ботинки.
Вася продолжал вечернюю тему. По его мнению, воздух в горах теперь безнадёжно испорчен – разумеется, по вине наших бедных желудков, отведавших Фёдоровой чечевицы.
Я невольно потянул носом воздух – да нет, порядок.
– Будь я Исав, – признался Вася, – не видать тебе первородства.
– Знаешь, Вася… – Фёдор даже не посмотрел в его сторону. – Если б ты на суку сидел, я бы его отпилил.
После чая с лепёшкой и сыром Глеб, Фёдор и Вася, повязав головы банданами и закинув за спину рюкзаки с фотоаппаратурой, отправились к Алаудинским озёрам запечатлевать пространство.
Чуть позже, прихватив треккинговые палки, на прогулку отправились и мы с Сергеем. Каждый сам по себе.
Возле ограды альпбазы стоял белый «крузак» с дипломатическими номерами. Вчера его не было.
