Вера и Надежда поднялись на отделение, прошли по коридору, подошли к двери реанимации. Навстречу им вышла незнакомая медсестра.
Вера шагнула к ней:
– Мне звонили… сказали, тетя пришла в сознание и хочет меня видеть…
– Вы – родственница Миклашевской? Вашей тете стало значительно лучше, ее перевели в обычную палату.
– В какую?
– В четвертую, это слева по коридору.
Верина тетя полулежала в постели, она порозовела, глаза ее блестели, трудно было поверить, что совсем недавно она была при смерти. Возле нее стоял моложавый мужчина в белом халате, на стуле в изголовье кровати сидела темноволосая женщина средних лет.
– Верочка! – воскликнула больная, приподнявшись на локте. – Как хорошо, что ты пришла!
– Здравствуйте еще раз, Вера. – Врач повернулся к вошедшим. – Как видите, вашей тете стало значительно лучше. Она очень хотела увидеть вас, и я подумал, что положительные эмоции будут ей сейчас очень полезны.
– А вы так все и работаете? – улыбнулась Вера. – Вторые сутки?
– Привык уже. – Он тоже улыбнулся.
– Доктор, не могли бы вы ненадолго оставить нас? – смущенно проговорила больная.
– Вообще-то, не положено… – протянул врач, с видимым сожалением отвлекшись от Веры. – Ну ладно, так и быть, только недолго.
Он снова повернулся к Вере и строго проговорил:
– Не забывайте, что ваша тетя совсем недавно пришла в себя. Не утомляйте ее.
– Я постараюсь!
Надежда только покрутила головой – до того ясен был подтекст этих дежурных фраз. Ай да Вера, завела, можно сказать, поклонника не отходя от кассы. Ну и слава богу, что наконец в муже подлеца разглядела. Надежда-то сразу поняла, что никакой он не больной.
Едва врач вышел из палаты, Вера взволнованно проговорила, покосившись на брюнетку, сидевшую возле кровати:
– Тетя Соня, кто эта женщина? Когда ты была без сознания, она приходила в твою палату, и я видела, как она что-то пыталась ввести в капельницу…
– Я знаю. – Верина тетя чуть заметно кивнула. – Это совсем не то, что ты подумала. Верочка, я должна тебя познакомить. Это…
– Думаю, что это – Елена Петровна Фараонова! – перебила ее Надежда.
Все присутствующие удивленно повернулись к ней.
– Тетя Соня, это Надежда Николаевна, – представила Вера свою спутницу. – Она мне очень помогла. Если бы не она, я не представляю, как бы все обернулось.
– Постойте, – подала голос брюнетка, – откуда вы меня знаете? Мы с вами разве встречались?
– Нет, не встречались, – ответила Надежда. – Но я о вас много слышала. И еще мы разговаривали по телефону.
– Вот как? – Глаза женщины блеснули. – Насчет голубой дорады…
– Ну да, – кивнула Надежда. – Дело в том, что мне по ошибке передали предназначенное вам письмо, я не смогла его отдать вам и пришла в назначенное время в Эрмитаж, к статуе Септимия Севера… и увидела, как вас похитили, – договорила она, повернувшись к Вериной тете.
– Ужасная история… – проговорила та. – Верочка, я хотела спросить тебя, что с тем ларцом?
Вера снова повернулась к Надежде Николаевне:
– Может быть, вы расскажете?
– Охотно! – Надежда набрала в грудь воздуха, приготовившись к долгому рассказу, но передумала: – Вас интересует ларец – или его содержимое?
Софья Викторовна переглянулась с Фараоновой и осторожно проговорила:
– Так вы знаете? Знаете, что находится в ларце? Вы сумели его открыть?
– Легко, – кивнула Надежда, хотя на самом деле это было не так. – Флакон у меня. Я принесла его вам.
Она полезла в сумочку, достала оттуда флакон. Больничная палата наполнилась голубоватым сиянием, подобным звездному свету.
– Слава Богу! – Верина тетя приподнялась на кровати, сложив руки. – Слава Великой Богине!
– Тетя Соня, тебе нельзя волноваться! – испуганно проговорила Вера. Она решила, что у ее тети не все в порядке с головой.
– Но я так беспокоилась… я боялась, что флакон пропал… Как вам удалось?.. – Не закончив фразу, Софья Викторовна повернулась к Надежде.
– Это длинный рассказ, – ответила Надежда, – и врач вряд ли будет доволен. И вообще, для начала, мне кажется, я имею право узнать, что это за флакон и кто тот человек, который за ним охотился.
Софья Викторовна переглянулась с Фараоновой.
– О, это еще более длинный рассказ! – проговорила та. – Но вы правы, вы действительно заслужили право получить ответы. Эта история началась давно, очень давно…
– Во времена Септимия Севера? – предположила Надежда.
– Что вы! Раньше, гораздо раньше… эта история началась тогда, когда Рим был еще маленьким, никому не известным поселком, когда на семи холмах еще пасли овец и возделывали виноград. Да и Карфаген еще не вошел в зенит своего величия. Финикияне, которые основали Карфаген, среди прочих богов поклонялись Великой Богине Матери. В храме этой богини служили только женщины, даже храмовая охрана состояла из сильных молодых женщин. А самой главной святыней этого храма был этот самый флакон…
– Сколько же ему лет? – недоверчиво переспросила Надежда.
