— Ну, по делам-то дай Бог, чтобы все «православные» были такими, как эти ребята, — вздохнул Флавиан. — Такой «момент истины», какой был с ними сегодня ночью, дорогого стоит.
— I am a dentist (
Я перевел.
— Президента? — удивился Игорь.
— Он сейчас премьер-министр, — уточнил Владимир.
— Все равно что-то крутовато! — усомнился Игорь.
— Я думаю, что он лечил Путина в Германии, когда тот в молодости там работал, — предположил отец Димитрий.
— Наверное, так, — согласился Флавиан.
— Thank you for our Putin! (
Немцы, а за ними и мы довольно заулыбались.
Облака вокруг нас стали понемногу опускаться и рассеиваться, показалась вся площадка вершины. Пора было начинать спуск.
Трудно вспомнить другое такое место, откуда мне так не хотелось бы уходить, как тогда от храма Преображения . Но я твердо знал, мне необходимо будет сюда вернуться. И я сюда еще вернусь.
Мы собрались, распрощались с «православными» немцами, которые остались еще на какое-то время, чтобы добросовестно, по-немецки, сфотографировать все на вершине, и отправились вниз.
Облака спускались впереди нас, опережая нас метров на двести, понемногу обнажая розово-золотые в лучах солнца камни вершины. Спускаться было гораздо легче, требовалась только внимательность при постановке ноги на скользкие от облачной росы камни тропинки.
И тут, действительно, наши горные палки сыграли весьма важную роль. Будучи вытянутыми на максимально доступную длину, наши телескопические посохи хорошо помогали удерживать баланс тела при спуске, особенно на сложных участках тропы, каковых там встречалось немало.
Теперь, в отличие от подъема, когда основная нагрузка приходилась на бедренные мышцы, напротив, икры приняли на себя главный удар. Сперва это не особо ощущалось, на общем фоне радости от всего пережитого, но уже при подходе к Панагии ноги стали напоминать о себе. Особенно Флавиану, хромота которого начала всем бросаться в глаза.
Когда нам оставалось до Панагии каких-нибудь триста — триста пятьдесят метров, снизу нам навстречу начал подниматься небольшой караван из нескольких мулов, груженных мешками с цементом и каким-то строительным инструментом, и следующих за мулами строителей-албанцев числом человек десять.
Мы посторонились, пропуская их мимо себя наверх, благо ширина тропы уже позволяла это сделать без проблем.
— Игорь! — обратился я к нашему спецназовцупослушнику. — Ты тут теперь «местный», объясни мне, пришельцу, эти строители-албанцы христиане или мусульмане? Что-то крестов я на них не заметил!
— Скорее всего, мусульмане, — ответил Игорь, — говорят, встречаются среди албанцев-рабочих на Святой горе и христиане, только я таких не видел пока!
— Скажи, — не унимался я, — а какая нужда афонским монастырям нанимать мусульман на работу по строительству и ремонту христианских церквей и монастырей? Неужели строителей христиан не хватает?
— Ну почему, — ответил Игорь, — есть и строители христиане, грузины например. Они в основном всю деревянную работу делают, балконы, стропила, обрешетку, это у них традиционное мастерство в Грузии. Работают и украинцы, и молдаване, и румыны. Греки тоже работают. Просто говорят, что албанцы — хорошие мастера именно по камню, да и дешевые они работники...
— Ох! Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной! — вздохнул о чем-то своем Флавиан.
— Понятно... — протянул я.
Мы спустились к самому заданию скита.
— Заходить будем? — спросил я у Флавиана.
— Зачем? — спросил в ответ он. — Как я понимаю, там сейчас просто строительная общага, ни храма, ни святынь нету!
— Ну да, ты прав! — согласился я.
Мы присели передохнуть на каменный фундамент.
Эдуард был молчалив и задумчив.
— Брат Эдуард! — решил я вывести его, как мне показалось, из грустного настроения. — Что-то ты нынче загрустил?
— Что ты, Алексей, — в первый раз обратился ко мне на «ты» Эдуард, — я совсем не загрустил! Я просто все время думаю о ней! — Он вынул из кармана и показал мне подаренную ему Флавианом икону «Игумений горы Афонской». — Она прошла мимо меня прямо вот здесь, мне никогда никто на Западе не поверит! Все подумают, что я сошел с ума или делаю себе пиар!
Эдуард поднялся и показал рукой место, где ступала нога Богоматери.
— Если бы я сразу понял, что это она! — Он встал на колени и поцеловал камни, по которым прошли стопы Пречистой Девы.
— И что бы ты сделал? — спросил его Владимир.
— Не знаю, — искренне и растерянно ответил Эдуард.
— Слава Богу за все! — перекрестился отец Димитрий.
Мы все перекрестились вслед за ним.
— Смотрите, — позвал нас Владимир, — еще один караван с погонщиком.
Мы обернулись.
Действительно, снизу из ущелья поднялся и направился в нашу сторону караван из связанных между собою веревкой, один за другим, семи мулов, ведомых идущим впереди молодым парнем в спортивных штанах, стоптанных китайских кроссовках, потертой джинсовой куртке и черной вязаной шапочке.
