Флегморий - Красная полностью

— Носишь меня по всяким злачным местам и не смеешь впустить. Это забавно…

Существо рассмеялось. Вибрирующий хохот рассыпался на сотни фрагментов — одни звенели, как разбитое стекло, а другие хрипели в мучительной агонии.

— Думаешь, что клинок твой? О, милый… Это я держу тебя.

Меч дрогнул, но Охотник ничего не сказал. Лишь сжал рукоять крепче. Не в силу уверенности — от сопротивления. Чужестранец слишком хорошо знал сущность, заточённую внутри.

— Ты так упрям… — прошептала она, и её слова обвились вокруг его сознания, подобно удавке из шёлка. — А ведь я помню, каким ты был… Тогда… Когда мы впервые встретились. Ах… Как ты дрожал…

В височном разъёме Алексея промелькнула лёгкая боль, будто некто кольнул нерв раскалённой иглой.

— Ох… Корчишь из себя недотрогу? — голос стал ближе. Стукову показалось, что губы коснулись уха. — Ладно… Но не забывай про мои потребности. Если, конечно, хочешь стабильности в моей искусной работе.

Воздух на лестничном пролёте сгустился. Запах крови смешался с чем-то ещё — тёплым, тяжёлым, животным.

— Ты же… Хочешь? — она засмеялась снова, и в этот раз послышался блаженный стон. — Вижу и сама прекрасно знаю, что хочешь… Ну? Почему ты молчишь? Поиграй со мной, сладкий!

Охотник резко встряхнул головой, словно отбрасывая паутину, опутавшую мысли.

— Помолчи, Морок, — прошипел он с недовольством. — Почти все твои фразы сквозят неуместными эротическими намёками. Сейчас не время для любовных игр.

Меч запульсировал, и внезапно чужестранец почувствовал — не звук или голос, а прикосновение. Холодные пальцы, которых физически не было, медленно провели по его запястью.

— Для такого желанного Воплощения Похоти, как я… — тихонько сказало создание. — Всегда есть время для игр. Разве ты не ощущаешь? Я вся горю, а в моменты, когда ты убиваешь, пламя окутывает всё моё нутро… Но милый… Даже самое горячее место Флегмория не сможет осушить эту влажность… Знаешь, чего я хочу по-настоящему?

Вой внизу повторился — ближе и яростней.

Морок раздражённо цокнула:

- Ох… Нам опять мешают, мой прекрасный… Кто на этот раз?

Алексей не ответил. Лишь опустил клинок, и тот прорезал тьму, оставляя мерцающий след.

С подуровня «-3» донёсся гулкий топот — некто бежал в панике, спотыкаясь о ступени. Затем раздался отчаянный, сдавленный крик.

— Не трогай меня! ОТЪЕБИСЬ! — голос сорвался в короткий визг.

Стуков прислушался и сжал рукоять чуть крепче. Предпочёл не двигаться, спокойно оценивая обстановку.

Через секунду пробасил ещё один бедолага — хрипло, задыхаясь, с подуровня «-2»:

— Торопись или… — фраза оборвалась. Послышался тихий, мокрый звук. Будто что-то лопнуло. Потом донеслось бульканье.

— Нет! Пожалуйста! — застонал третий бедняга. Нечто тяжёлое шлёпнулось на ступени и покатилось вниз, глухо ударяясь о каждую.

— Мне так нравится… — прошептала Морок. — Как ты стоишь и ничего не делаешь.

Охотник напряг скулы и закатил глаза, но тут же сконцентрировался, осознав, что некто быстро открыл скрипучую дверь подуровня «-1» и выскочил на лестницу. Его с мерзким рыком повалили и начали рвать. Не просто убивать, а именно раздирать на части. Мясо выгрызалось с влажным чавканьем. Сухожилия лопались под давлением. Кости трескались из-за мощи напавших.

И крики… Дикие и душещипательные, а спустя миг — захлёбывающиеся и тошнотворные.

Затем наступило условное молчание, прерываемое лишь хлюпающим дыханием тех, кто теперь жадно жрал.

Чужестранец мысленно насчитал количество целей и бесшумно зашагал вниз. Он застал жуткую сцену трапезы. Пол лестничного пролёта был залит тёмной, вязкой жижей — смесью крови, разорванных внутренностей и той самой синеватой слизью, пульсирующей в глазницах оживших мертвецов.

Трое нагих существ замерли, почуяв противника. Их спины выгнулись, как у свирепых хищников, когти впились в останки, а скукоженные морды медленно повернулись в сторону Алексея. Они не смотрели — скорее ощупывали взглядом в попытке понять суть незваного гостя. Ведь от него веяло абсолютно тем же холодом, что и от них.