Валентина Сергеевна протянула Ларионову руку, помогая встать, и так за руку отвела его в сторону, точно маленького.
— Ты говоришь, сколько можно о том, как зазнался спортсмен? А ты знаешь, что про тебя ребята говорят? — негромко сказала она.
— Что?
— Как раз то, что ты уже зазнался, что ты и режим нарушать начал, и с подозрительными личностями якшаешься… и… Много что о тебе говорят.
Но её слова никак не подействовали на Ларионова.
— Ну, это как смотреть на всё, что обо мне говорят. Знаете, есть такое выражение: угол зрения… это, когда у человека зрение сужается в угол. А должно быть наоборот… и потом, я где-то читал, что беда людей в том, что они судят о людях по поступкам, а не по мотивам поступков. Вы меня извините, конечно, что я у вас отнял столько времени.
Он вернулся к скамейке, достал из сумки сценарий и вернул его Валентине Сергеевне.
— Ничего, может, ещё надумаешь…
У Валентины Сергеевны был богатый опыт работы в кино. Она считала, что он просто пижонит перед товарищами и не сегодня-завтра прибежит на киностудию и станет упрашивать: «Возьмите меня, пожалуйста! Я тогда неудачно пошутил!» Примерно так он скажет, надеялась она, или нечто в этом роде.
— Ларионов, после Цветкова прыгаешь ты, — предупредила Елена.
— Я только расслаблюсь по системе йогов… Ногу сильно потянуло…
Помассировав колено, он присел на пьедестал и замер.
— Никаких расслаблений! — заявила Лена. — Никаких йогов!.. Прыгает Цветков. Приготовиться Ларионову! Почему Ларионов не готовится к прыжку?
— А он заснул, — во все глаза глядела Светлана на спящего Ларионова.
— Как заснул?.. В такую минуту?!
— Знаешь, если начнёшь нарушать ре… — начал Вадим.
— …жим… — привычно подхватила Светлана.
— И трени… — продолжал Вадим.
— …ровки… — закончила Светлана.
— Конечно, будешь спать, если три свидания будешь назначать сразу! И ногу потянешь на три свидания бегать! — сказала Надежда со знанием дела.
— Вот это нервы! — позавидовал Вениамину Тарас.
— Совести у него нет! — устала возмущаться Елена.
— Вот это кадр! — навёл на Ларионова кинокамеру Гиви.
— Просто Ларионов умеет, как никто, расслабляться, вот и весь секрет, — спокойно ответила Татьяна.
А Гиви снимал себе и снимал Ларионова.
— Картина будет называться… «Олимпийское спокойствие»…
На что Татьяна сказала:
— Документальный сатирический снимаете? Или сами являетесь участником фильма под названием «Допрыгался»? Учтите, что все сценаристы и участники фильма привлечены будут к ответственности.
— Слушай, девочка! — заметил ей Гиви. — Как в тебе, такой маленькой, помещается такой большой язык? Я снимаю фильм «Прыжок в известность».
— Известность тоже бывает всякая, — не осталась Татьяна в долгу.
— Обрати внимание, где лежит у чемпиона голова, — показал Геннадий Сидякину.
— Где? На возвышении.
— «На возвышении»… Не на возвышении, а на первом месте… а ноги на третьем… Символика!
Валентина Сергеевна взяла лежащую на скамейке «мемориальную доску» и прочитала вслух:
— «Во дворе этого дома прыгал, и тренировался, и побеждал всех в юности чемпион мира по прыжкам в высоту Вениамин Ларионов!»
— А почему и мне с вами не попрыгать, пока чемпион спит? — вдруг сказал Гиви, положив на скамейку кинокамеру. — В конце концов, нам, людям объективным, сила нужнее нужного. Держать в руках камеру — это вам не вечную ручку!..
Он снял с себя куртку, джинсы и убежал на спортплощадку, в сектор для прыжков.
— Игры продолжаются! — тихо сказала Елена. — Прошу не расслабляться! Пока Ларионов спит, пусть отпрыгают свою норму Цветков, Сидякин и Масюков! Или нет… пока Ларионов спит и пока у него нога болит… Вадим, попробуй наверстать упущенное. Сегодня Ларионов хороших результатов не покажет.
Гуляева, Фокина и Масюков ушли на спортплощадку.
Леонид, оставшийся один, задумчиво произнёс с видом Гамлета:
— Игра ума, игра чувства, спортивная игра, игра на скрипке… Может, всё в жизни игра?.. И просто одни играют честно и талантливо, а другие жульничают и бездарничают… Ах, вы наше Сиятельство Медалей и Улыбок!.. Ах, вы наше Страдательство Падений и Ошибок! — И вдруг деловито сказал в пространство: — Вот завалю все наши олимпийские игры гениальными стихами! Вита ещё пожалеет, кого потеряла!.. Читайте, завидуйте!..
Перед спортплощадкой Масюков приотстал от Надежды с Еленой, вынул из сумки толстые стельки и засунул их в шиповки.
Гусь насмешливо наблюдал за ним:
— По-моему, одни стельки у тебя уже есть?
— Иди ты! — И Масюков убежал.
— Эй, ты! Стельки не потеряй! Стелька Разин!
Масюков стремительно мчался по дорожке.
Голос диктора Виктора вновь заполнил двор:
— Как сказал бы Пушкин: «И вдруг прыжок! И вдруг летит! Летит, как пух от уст Эола!..» Со двора доносится шум, свист, крики: «Чепчик! Мазила!» У Цветкова есть ещё двести попыток. А сейчас свой девяносто девятый прыжок сделает Вадим Масюков.
Увидев Гиви, Масюков остановился.
— Ну как, присмотрелся ко мне? — гордо развернул плечи Вадим.
— Присмотрелся. — Гиви после неудачного прыжка повторить попытку раздумал и теперь одевался, спеша выступить в более удачной и привычной роли — кинооператора.
