— Таня! А почему мемориальная доска пишется обязательно в прошедшем времени: «Здесь жил и работал… поэт такой-то?» Будь моя воля, я бы писал: «Здесь живёт и работает замечательный писатель… или поэт… или спортсмен… или просто хороший человек…» посоветовал ей Вениамин.
— Здорово! А я бы написала: «Здесь живёт замечательный парень, которого я люблю…» Чао…
Она пошла прочь и тут же вернулась, потому что к Ларионову протиснулась Стеллка.
— Я тебе забыла сказать, что я всё достала!.. Ты только скажи, тебе нравится расцветка? — она раскрутила рулон и показала Ларионову.
— Ничего, ярковато немного, — сказал он.
— Сто метров нужно для танцевальной юбки.
— С ума сойти! — ахнул Вениамин. — Ну ладно, зови Степаниду.
Но Стеллка не унималась:
— Я тебе ещё капрон не показала. — Она достала из сумки небольшой кусочек капрона: — Как паутина. Я думаю, он подойдёт для реставрации икон?
— Что надо! Где достала? — сказал Ларионов.
— Где? В комиссионке через знакомых. Да, там, где ты говорил, теперь по правилам и судьи будут.
— Молодец! — похвалил Вениамин. — Зови Степаниду!
Стеллка побежала искать сестру.
«Вот тебе на! — подумала Татьяна. — На Ларионова и материальчик, кажется, уже завёлся… в сто метров… и капрон из комиссионки… и судьи будут… Неужели Гуляева и Фокина правы, и у каждого чемпиона есть двойник?..»
— Тебе что сыграть для настроения? — застенчиво спросила Вениамина Вита. — Сама знаю: ты — Моцарт прыжков, значит, что-нибудь из Моцарта?
Вынув из футляра скрипку, Вита заиграла, плавно водя смычком. А Гиви снимал это всё на плёнку.
Леонид ревниво прошептал Вите:
— Минуточку, это ещё что за новости?.. Так мы не договаривались!.. Получается какой-то музыкальный культ личности.
— А мы договаривались, — прекратила играть Вита.
— А мне почему не играешь? Я протестую!
— Потому что бывают Моцарты прыжка, а бывают и Сальери! — спрятала скрипку в футляр раздосадованная Вита.
Татьяна провозгласила через усилитель:
— Между прочим, в Древней Греции к чемпиону Олимпийских игр приставляли человека с флейтой. Когда спортсмен шёл по городу, то флейтист шёл за ним и свистел о том, что вот, мол, идёт великий спортсмен! Ах, обратите, пожалуйста, внимание на великого атлета!.. С годами ни к чему хорошему этот художественный свист, конечно, не привёл!..
Леонид мрачно взглянул на Гуся:
— Достал пистолеты?
— Конечно, достал. Дома лежат.
— А когда?.. — встрепенулся Леонид.
— Получишь от меня за пять минут до дуэли, — успокоил его Гусь.
— Ладно, а вызывать можно?
— Хоть сейчас, — с готовностью ответил Гусь.
— Я немного подожду, вдруг всё сообразуется… А может, лучше выбрать холодное оружие?.. Самое холодное оружие на свете — это слово «нет», — никак не мог решиться Леонид.
— Да отрави ты его мороженым, как Чацкий Софью… — посоветовал Гусь.
— Чацкий Софью мороженым не травил, это Арбенин отравил Нину мороженым… — машинально поправил его Леонид.
— Это неважно, кто кого, важен результат… и качество продукции… — заметил Гусь.
— Приготовиться к прыжку Ларионову, — объявила Елена.
Кто-то отодвинул Цветкова, массирующего колено Ларионову, в сторону.
— Это не массаж, а самодеятельность, — широко улыбнулся ему Босс. И сам принялся за массаж. По всему было видно, что у него в этом деле немалый опыт. — Ну, что же ты, мы же договаривались в двенадцать, — упрекнул он Ларионова. — Скоро и начало соревнований.
— Да… задержались… — замялся Вениамин.
— Задержались или задержали?.. — уточнил Босс. — Милиция, что ли?
Гусь переглянулся с Ларионовым:
— Да ты что, какая милиция? Нас дружинники задержали.
Босс достал из спортивной сумки икону, незаметно сунул её Гусю:
— А синяки?
Гусь быстренько передал икону Ларионову.
— Да с Жоркой-Интеллигентом подрались. Почему трафарет на майке не сделал?.. То да сё!..
— Вас там не обыскивали? — поинтересовался Босс.
— Да нет, слава богу!
— А богоматерь принёс? — спросил Босс.
Гусь вновь переглянулся с Ларионовым:
— Да забыл.
Веня внимательно рассматривал икону:
— Хорошая копия…
— Какая ещё копия? Копии мы… продаём… — совсем как Гусь, обиделся Босс. — Ну всё, — закончил он массаж. — Значит, твоя фамилия Перцуленко. Зовут Костя… По машинам!..
Он быстро устремился со двора. Следом поспешил Ларионов, затолкав тренировочный костюм в сумку. Гусь следовал в арьергарде.
— Ларионов, ты куда?.. — завизжала Елена на весь двор. — Ребята! Ларионов убегает с олимпийских игр, под чужой фамилией и за чужую команду прыгать.
Гиви навёл кинокамеру на Ларионова:
— Крупным планом — Ларионов… спортсмен с большой дороги!..
На крик Елены Гуляевой сбежались все олимпийцы:
— Что случилось? Почему Ларионов не прыгает? Что здесь происходит?
— Л то, что ваш хвалёный Ларионов, ваш атлет-аскет-оглы сызмала-рекорд-бей договорился и за чужую команду, и под чужой фамилией выступать! — вскричала Елена.
— Как под чужой фамилией?.. За какую команду?.. Вот это да!
