Кусок Обелиска был около двух сантиметров в диаметре. На нём уцелел один-единственный символ из инопланетного алфавита, которым был исписан артефакт.
Он был слишком мал, чтобы в полной мере осознавать себя и строить планы. Этот осколок просто хотел жить — ну, в том смысле, в котором его вообще можно было назвать живым. И ещё он хотел восстановить целостность, снова стать большим и сильным.
«Сделай нас единым…» — умолял голос в голове.
— Не волнуйся, малыш. Я о тебе позабочусь…
Снова войдя в чардж, Зум проткнул осколок пальцем, дезинтегрировав часть его и создав что-то вроде кольца, которое, осмотрев, зашлифовал и надел.
Серан невольно вздрогнула, когда на панели замигал входящий сигнал. Шёл он всего лишь от одного маленького сообщества центурионов, работавших на Леонисе. Но обычно пробуждённые решали свои вопросы между собой, хотя за их переговорами следили кураторы из числа Коллекционеров, но сами они наверх обращались крайне редко. И командующая догадывалась, что могло их заставить обратиться сразу на самый верх, минуя инстанции.
Тем более, что это был не цифровой запрос, а входящий видеосигнал с пометками «в реальном времени» и «со звуковым сопровождением». Центурион хотел показать ей нечто, что он видел своим видеоискателем прямо сейчас.
«Принять», — скомандовала Серан через импланты.
— Мордин? Это ты? Что с тобой произошло? Ты меня вообще понимаешь?
Зум сильно изменился за прошедшие несколько часов. Он стал выше, массивнее, его плоть посерела и покрылась многочисленными жёлтыми наростами — колониями некроморфных бактерий. Большие прозрачные саларианские глаза провалились внутрь, оставив пустые глазницы, в которых пульсировали заряды статического электричества. Рот зарос, и всякий раз, когда монстр его открывал, кожа на нём растягивалась и лопалась. Он также перестал размазываться в постоянных вибрациях — хотя учитывая, как Зум теперь выглядел, возможно, ему бы стоило это сделать.
— Извини, Серан, ты кажется кое-что забыла. Я не могу тебя увидеть или услышать — центурионы не снабжены видеопроекторами и не имеют голоса. Поэтому придётся ограничиться односторонней связью. Слушай внимательно. У нас не так много времени — скоро тут будут десантники Ярсена и мне придётся убраться, так как я не хочу выяснять с ними отношения.
Куда-то полностью пропал характерный мординовский акцент. Зум совершенно спокойно строил длинные предложения и использовал местоимения в своей речи.
— Начну с самых важных фактов, так как я не знаю, сколько времени у меня есть. Я не только превратился в чудовище, я также стал очень опасен для всех окружающих меня органических существ. От меня — точнее, от моего кольца — исходит излучение, оживляющее трупы и сводящее с ума живых. Я не могу его заблокировать, так как без него немедленно умру. Хотя я и так уже умер… в некотором смысле, но не хотелось бы сделать это во всех. Сейчас радиус моей личной ЗКТ — около десяти километров, передай чтобы никто не приближался ко мне на меньшее расстояние. Хорошая новость — когда я вхожу в «чардж», кольцо входит в него тоже, и излучение прекращается. Тем не менее, находиться в «чардже» постоянно я не могу, а без него моя близость слишком опасна для всех разумных. Даже для центурионов моё присутствие может создать проблемы, хоть и нелетальные — побочным эффектом ЗКТ являются электромагнитные помехи, которые нарушают связь с сообществом. Кроме того, близкое общение с Обелиском наградило меня не только кучей мутаций, но и раздвоением личности, причём моя вторая половина — тренированный убийца и фанатик превосходства саларианской расы. Близкое общение с другими, пока ещё целыми Обелисками, которых в системе осталось девять штук, может превратить меня в ещё более неприятную вещь. Поэтому я принимаю решение — покинуть систему Цираннус и в дальнейшем не контактировать ни с какими разумными лично, пока не будет найден способ ограничить воздействие кольца.
Серан просто не смогла найти слов.
