Всего лет пять назад Мордин рассуждал точно так же. Как и большинство саларианцев. Нет смысла переживать о невозможном. Делай то, что в твоих силах. Живые поймут. А погибшие уже ни на что не пожалуются.
И лишь в последние минуты жизни он отказался от этой логики. Попытался сделать невозможное, безрассудное. Спасти тех, кого спасать было неразумно и вряд ли возможно. Жизнь в лице Шепард очень жёстко поставила его на место. Но в последний момент показала ему и другую сторону.
Вселенная нестабильна, да, «Серая Зона»? В ней нет справедливости, но нет и целенаправленной жестокости или подлости. Есть лишь личные усилия.
Бывает, что в космосе никто не услышит твоего крика. Бывает, что на помощь никто не придёт. Бывает, что смерть нелепа и бессмысленна. Но бывает и наоборот!
«А ты не думал, что они этим и руководствуются?» — ехидно поинтересовался Зум.
«Кто — они?»
«Жнецы и Кровавые Луны. Может быть они тоже не хотят, чтобы смерть была напрасной? И спешат на помощь? Во всяком случае, ты не сможешь пожаловаться, что твой крик не был услышан… Стать частью чего-то большего, полезным инструментом… разве не к этому мы с тобой стремились всю жизнь?»
«Самокритика? От послушной боевой машины? Что-то новое. Эволюция?»
«Я никогда не был послушной боевой машиной, Мордин. Лига Единения тем и отличалась от ГОР, что мы брали на себя смелость самостоятельного суждения».
«Посредственные получались суждения. Малорезультативные. Итак — рейд на Крофт — окончательное мнение?»
«Если ты в ближайшие пять минут не предложишь чего-то более конструктивного — да».
Пять минут субъективного времени? Очень маленький срок для любого саларианца, абсолютно ничтожный для скоробиотика. Дело не в том, что Мордин «привык» иметь в запасе часы времени на размышление. У саларианцев нет привычек в человеческом смысле слова. Но (если выражаться языком компьютерщиков) его ныне существующий поисковый алгоритм был ориентирован на более долгий и тщательный перебор стратегий.
А загрузить старый поисковый алгоритм с одной из нитей памяти — означало существенно уменьшить доступный объём оперативки. Тоже не лучший вариант.
Но Мордин справился. Может быть потому, что был всё ещё подключен к протеанскому компьютеру. А может, благодаря кольцу. Или просто… превозмог.
«Идрис, сколько понадобится времени, чтобы, при наличии трёх кораблей, синтезировать вот это вещество в количестве хотя бы десяти миллионов тонн?»
Три тяжёлых минуты, пока Инженер анализировал формулу и считал производственные мощности. Трудно активно мыслить, когда ты в коме и не имеешь доступа к корабельным нейросетям, а доспех занят в основном тем, что поддерживает тебя живым.
«Дней десять».
«Считая время на извлечение кораблей и возвращение? В „яйца“ их сворачивать не нужно — прирастим к корпусу „Гелиады“ снаружи и покроем тилиумом».
«Двенадцать дней».
Мордин перевёл бы дух, если бы он мог дышать.
«А что это за чудесное вещество? Как оно поможет нам выжить при встрече с Лунами? Хотя погоди-ка… есть некоторые общие структуры с моим биодеструктором…»
«Так называемый „Раствор Предтеч“, иначе — некрофаг. Главный страх некроморфов. Саморазмножающийся агент, который мгновенно уничтожает любую мёртвую органику, но не причиняет вреда живой».
Впрочем, с этой гениальной идеи их неприятности только начались — как оно всегда было с гениальными идеями Мордина.
Он слишком легко схватился за идею прыжка на рейдере — не сопоставив её с теми знаниями, которыми владел сейчас. Побочный эффект использования кольца, как резервного архива. А когда сопоставил — схватился за рога.
Он мог использовать чардж — и в этом не было опасности. Он мог путешествовать на рейдере — и в этом тоже не было опасности (для него). Но путешествовать в чардже на рейдере он не мог. Это означало бы решительный крах его планов.
Почему именно так? Ох, долгая история.
Начать с того, что сайлоны для вычисления прыжка обращались к Единому Богу, он же Тринадцатый. До сих пор не совсем понятно, когда именно произошла подмена — пару десятилетий назад или четыре тысячи — но сейчас по указанному адресу незыблемо возвышался Чёрный Обелиск.
Именно он играл роль маяка, позволяющего сайлонам прыгать на тысячи световых лет. Именно он обеспечивал процесс воскрешения — благо, о смерти Кровавые Луны знали больше, чем кто-либо ещё в этой галактике. Именно контакт с ним погружал гибридов в поток безумного бормотания — ни один органик не мог в полной мере осознать эту миллионолетнюю сущность.
«Но ты с ним контактировал, и с ума вроде бы не сошёл?» — уточнил Идрис.
«Я контактировал всего лишь с Красным Обелиском. С упрощённой копией, чей возраст и природа вполне в пределах нашего понимания. Если бы меня поглотил Чёрный… я бы с тобой уже не говорил».
«А остальные одиннадцать Богов Кобола?»
«Они — нет. На самом деле Красный Обелиск вообще не знает, что они такое, исключая тот факт, что веру в них необходимо искоренить».
«Но дальний прыжок на комплексе человек-Коллекционер-компьютер они успешно осваивают, судя по последним релизам в локальной сети».
