– Как он мог так поступить? Даже ничего не обсудил со мной, – повторял Дональд.
– Мне очень жаль, – ответила Кристина, попятившись к двери. – Ужасно жаль.
Флеминг посмотрел на миссис де Джерси и покачал головой:
– Не могу поверить, что он так поступил, не доверился мне. Я ведь проработал на него почти двадцать лет.
– Столько же я была замужем за ним и… – Подбородок Кристины задрожал. – Я вернусь позже, и мы поговорим. Простите, я не могу сейчас ни о чем думать.
Кристина выбежала из кабинета. Войдя в дом, она даже не нашла в себе сил снять пальто. Чем больше она узнавала, в какой тяжелой ситуации оказалась, тем проще было пережить сердечную боль и смириться с поступком де Джерси. Пришлось признать, что он заранее спланировал побег и вряд ли собирался вернуться. Кристина не хотела вспоминать, как прошлой ночью они занимались любовью. Она сидела за кухонным столом, не в силах унять рыдания. Стоило вытереть слезы, как они набегали вновь.
Кристина с трудом поднялась на второй этаж, где приняла душ и переоделась, приготовившись встречать дочерей. В спальне ее вновь захлестнуло чувство утраты. Она плюхнулась на кровать, по-прежнему ощущая на простынях запах мужа. Он словно бы находился рядом. Ее тело снова сотрясли рыдания.
Немного успокоившись, Кристина переоделась и поехала на вокзал за дочерьми. Она вела себя как ни в чем не бывало и ничего не сказала дочерям, пока они не добрались до дому. Только там Кристина открыла им страшную правду: отец, скорее всего, оставил не только дом, но и их. Она оказалась на распутье. Если Эдвард собирался возвращаться за ними, как обещал, то не стоило посвящать девочек в подробности. Кристина прокручивала в голове разговор с мужем прошедшей ночью, вспоминая его признания в любви. Однако теперь она знала, что он опоил ее снотворным.
Кристина не смогла дать ошарашенным дочерям разумных объяснений происшедшего. Не собираясь рассказывать все, что знала, она тем не менее пыталась смягчить удар, объяснив, что де Джерси испытывал огромные финансовые трудности, с которыми, очевидно, не справился. Растерянные и грустные мордашки девочек лишили ее самообладания, и она снова разревелась.
Спустя двадцать четыре часа де Джерси так и не вышел на связь. У Кристины не оставалось времени на мысли о том, как она будет жить без него, слишком много неотложных дел легло на плечи. Она стала обдумывать, какие ценные вещи можно продать, но предательство мужа, словно тяжелая темная туча, омрачало все ее дни.
Кристина пребывала в подавленном состоянии, когда к дому подъехали две патрульные машины. Старший суперинтендант Роджерс с женщиной-офицером Труди Грейнджер нацелились на Эдварда де Джерси, а офицерам предстояло опросить персонал конюшен. Руководитель отряда также направил людей к Дрисколлу и Вилкоксу.
На подъезде к дому Роджерс увидел грузовые фургоны, стоявшие у распахнутой двери.
– Что-то мне это не нравится, – пробормотал он, выбираясь из машины и разминая ноги.
Старший офицер вперевалку двинулся вперед. Носки его ботинок расходились в стороны, а голова выдавалась вперед, как у черепахи. Однако отличительной особенностью были пронзительные, невероятно голубые глаза, которые, казалось, ничего не упускали из виду, но, когда он улыбался, вокруг них собирались морщинки, и складывалось впечатление, что на самом деле Роджерс – не более чем веселый добряк. Во многих отношениях таким он и являлся, но под маской скрывался человек крутого нрава.
Главный суперинтендант Роджерс постучал в открытую дверь. Когда никто не отозвался, он прошел по коридору, минуя картонные коробки, еще не до конца заполненные.
– Здравствуйте! – крикнул он, но опять не получил ответа.
Роджерс прошел в гостиную. По радио играла музыка станции «Классик FM», а Кристина де Джерси заворачивала в газету хрустальные бокалы.
Старший офицер громко постучал по двери.
– Если вы пришли за серебром, я еще не готова, – сказала Кристина.
Он показал ей удостоверение.
– Я старший суперинтендант полиции Роджерс, – сказал он, – а это констебль криминальной полиции Грейнджер.
– Вы пришли насчет моего мужа? – запинаясь, спросила Кристина.
– Я бы хотел поговорить с ним, – ответил Роджерс.
– Я тоже. Вот только его здесь нет. Я понятия не имею, где он.
Кристина вытерла о фартук руки, перепачканные в газетные чернила.
– Могу тогда я поговорить с вами?
– Да, но я понятия не имею, где Эдвард. Он продал поместье и дом. Как вы видите, я вынуждена съехать. Другого выбора у меня нет. Новый владелец дал мне лишь неделю.
Роджерс улыбнулся, пытаясь успокоить Кристину:
– Миссис де Джерси, не возражаете, если я выключу радио?
– Нисколько. – Она сняла фартук и заплакала. В комнате появились две девушки с серебряными канделябрами. – Поставьте это на место! – прикрикнула на них Кристина.
Роджерс шагнул к Наташе, кивнув ей в знак приветствия. Не успел он задать вопрос, как Кристина обняла девушек, словно защищала:
– Это мои дочери, Наташа и Леони. Вы не будете с ними разговаривать, хорошо?
– Сейчас нет, – согласился Роджерс, глядя, как Кристина выгоняет девочек из комнаты.
