Роджерс снова направился в поместье. На этот раз он хотел более основательно пообщаться с работниками, особенно теми, кто ежедневно контактировал с де Джерси. До нынешнего момента старший суперинтендант сосредоточивался на уликах и различных зацепках, но теперь он осознал, что если хочет поймать преступника, то должен сперва понять его. Пока из того впечатления, что сложилось со слов бывших работников де Джерси, он выглядел человеком добросовестным, требовал от подчиненных упорного труда, преданности и результатов, однако и вознаграждал их по заслугам. Одна вещь, о которой все упоминали, привлекала Роджерса особенно: де Джерси был одержим Флэш-Роялем. Он относился к нему как к сыну, говорили они, уделял ему больше внимания, чем собственным дочерям.
В поместье де Джерси Роджерс с удивлением обнаружил малое количество работников. Там же стояли тяжелые цементовозы и строительная техника: новый владелец затеял реконструкцию. Роджерс переходил от одного пустого стойла к другому, Сара следовала за ним. Очевидно, большая часть персонала ушла. Роджерс уже было расстроился, но тут заметил Флеминга, говорившего с ветеринаром, пока пустые стойла поливали из шланга. Тот пришел обсудить компенсацию по непогашенным счетам. Оба увидели, как к ним через весь двор направлялся старший офицер полиции.
– Доброго дня, – поздоровался Роджерс. – Мог бы я задать вам несколько вопросов?
Они вернулись в заметно опустевший офис Флеминга. На его рабочем столе все еще стояла фотография де Джерси с королевой. Ветеринар рассказал Роджерсу, что хозяин места себе не находил, когда Флэш-Рояль получил травму. Де Джерси лично ухаживал за больной ногой скакуна. Флеминг добавил, что босс ладил с этим своенравным жеребцом лучше, чем кто-либо другой. Как-то раз де Джерси наотрез отказался от предложения кастрировать его из-за буйного нрава, что запросто могло отвлечь коня на беговой дорожке. Вместо этого босс перевел Флэш-Рояля в ту часть конюшен, где не было других лошадей. В течение полугода он лично следил за тренировками, и постепенно, к всеобщему удивлению, этот громадный жеребец успокоился, завоевав победу в своих первых скачках в качестве трехлетки и доказав тем самым правоту де Джерси.
Флеминг решил не упоминать о «соглашении», которое они заключили с боссом, и полученной сумме в десять тысяч фунтов. Дональд и так стыдился их поступка, к тому же знал, что это мало чем поможет расследованию. Возможно, де Джерси и обожал этого скакуна, но он поставил под угрозу его участие в дерби. Флеминг прежде не понимал причин, но наверняка босс к тому времени уже договорился о продаже поместья, а вместе с ним и Флэш-Рояля. Теперь тренер осознал, зачем де Джерси провернул ту незаконную сделку и повязал жеребца с чемпионкой среди кобылиц. Очевидно, Эдвард знал, что может потерять его, и хотел в один прекрасный день стать обладателем не менее великолепного скакуна. Поэтому Флеминг решил не говорить о продаже Бэндит Куин в Ирландию человеку по имени Майкл Шонесси.
Ветеринар уехал, и Роджерс с Сарой, которая за все время не промолвила ни слова, остались в офисе. Флеминг чувствовал себя неуютно.
– Похоже, это уже никому не нужно, – сказал Роджерс, поднимая фотографию в серебряной рамке с де Джерси и королевой.
– Мне нужно, – тихо сказал Флеминг и грустно улыбнулся. – Он всегда хотел выиграть в дерби. За все эти годы он выставлял разных скакунов. Это было как-то связано с его отцом.
– А что с его отцом? – спросил Роджерс. – Эдвард де Джерси унаследовал все от него?
Флеминг с удивлением посмотрел на офицера:
– Нет. Его отец был букмекером из Ист-Энда.
– Букмекером? – ошарашенно повторил Роджерс.
– Да. Кажется, его звали Рональд. Правда, он почти ничего не говорил об отце. Босс был не из тех людей, с которыми можно часами вести личные беседы. Он учился в Сандхерсте, но я знал его лишь в качестве заводчика скаковых лошадей. Де Джерси нанял меня около двадцати лет назад.
– Он вам нравился? – спросил Роджерс.
Флеминг замешкался, и старший офицер повторил вопрос.
– Нравился ли он мне?
– Как человек, – не отступал Роджерс.
– Не знаю, что и ответить. После всего случившегося трудно сказать. Они с Кристиной были особенной парой. Спросите мою жену.
– Я спрашиваю вас.
Роджерс пронзительно посмотрел на Флеминга.
– Я только что ответил на ваш вопрос, разве нет? Нельзя проработать на кого-то двадцать лет и ничего не чувствовать. Я уважал его и…
– И? – не унимался Роджерс.
– Если он сделал то, в чем его обвиняют, тогда я вряд ли знал его по-настоящему. Но он всегда вел себя так, словно мы с ним на равных, за исключением последнего времени. Однако я списал эту перемену на его финансовые трудности. Слушайте, мне больше нечего добавить, и, если не возражаете, я бы хотел заняться работой. Еще нужно утрясти кое-какие вопросы для нового хозяина поместья.
– Что ж, спасибо. Я ценю то, что вы согласились поговорить. Мне хочется получше узнать человека, которого я пытаюсь выследить.
– Я так и понял, но удачи вам желать не буду. Надеюсь, он останется на свободе.
