Кристина уютно устроилась рядом с мужем, положив руки ему на колени.
– Завтра мне придется уехать в Лондон, – сказал он. – Всего на пару дней. Извини, но это деловая поездка.
– Но завтра же День подарков! – воскликнула Кристина.
– Знаю, но мне нужно уехать. Обещаю позже загладить свою вину.
Кристина взволнованно посмотрела на мужа:
– Это касается Дэвида, так?
– Нет. Почему ты спрашиваешь?
– Не веди себя так, – вздохнула она. – После смерти Дэвида ты стал странным… полагаю, на то есть причина. Прошу, давай поговорим. Это ведь связано с ним?
– Да, – признался де Джерси. – Он оставил некоторые неразрешенные дела, и теперь мне нужно самому о них позаботиться. Я должен встретиться с банкиром, который поможет разгрести эту кучу.
– Хорошо, но не больше двух дней… может, мне поехать с тобой?
– Останься с девочками. Чем раньше я уеду, тем скорее вернусь. Правда, это может занять и три, и четыре дня. Но я тебе обязательно позвоню.
Кристина встала и подкинула в камин дров, затем глянула на полку: на самом видном месте стояла рождественская открытка от королевы. Когда они получили конверт с гербом монаршей семьи, де Джерси весь светился от гордости. Кристина знала, как важно ему добиться признания в высших кругах, хотя не понимала истинной причины. Она почти ничего не знала о его прошлом – незадолго до их знакомства умерла последняя родственница де Джерси, его мать Флоренс. Иногда Кристине хотелось побольше выяснить о том своенравном человеке, за которого она вышла замуж.
– О чем призадумалась? – спросил де Джерси, поцеловав ее в шею.
– Просто любовалась открыткой от королевы.
Муж засмеялся, вызывая тем самым счастливую улыбку Кристины. Когда он был рядом, она больше ни в чем не нуждалась.
– Почему ты никогда не рассказываешь про свою семью? – внезапно спросила Кристина. – Ты отлично ладишь с моими родственниками, когда те приезжают в гости, а о твоих я знаю не больше, чем в первый день после свадьбы.
– Почему ты спрашиваешь?
– Не знаю. Хотя, пожалуй, знаю. Иногда ты словно замыкаешься в себе. Понимаю, тебя заботят дела Дэвида, но ты же сам говорил, что все не так серьезно. А сейчас ты решаешь уехать на встречу с банкиром в День подарков. У меня это в голове не укладывается. Если у тебя большие проблемы, почему ты не поделишься со мной?
Де Джерси с трудом сдержал раздражение:
– Банкир согласился встретиться со мной лишь в этот день. А родители мои давным-давно умерли. Не пойму, почему ты вдруг ими заинтересовалась. Ты знаешь о них все, что нужно.
– Это не так, – настойчиво проговорила Кристина.
– Так, – отрезал де Джерси. – Наверное, ты выпила много шампанского.
– Неправда. – Она замешкалась, но решила все-таки разрядить обстановку. – А вот викарий, кажется, перебрал. – Кристина облокотилась о каминную полку, не отводя взгляда от мужа. – Эдвард, что за дом у тебя был в детстве? – осторожно спросила она.
Он часто заморгал, затем сел, подпирая голову рукой:
– Чистый и опрятный. Мама любила повторять, что на кухне можно ужинать прямо на полу. Из окна гостиной всегда виднелась елка, а на стенах висели бумажные гирлянды. А в небольшом камине бушевало пламя. Он был выложен розоватой плиткой, а с двух сторон его охраняли медные фигурки зверей.
Кристина внимательно посмотрела на мужа:
– Ты говоришь так, будто было…
– Чисто и опрятно.
– Не только. Еще – тепло и уютно.
– Все так. Люди обожали отца с матерью. – Де Джерси решил сменить тему. – Раз завтра я уезжаю, может, ляжем пораньше? – сказал он, накрыв ладонью грудь жены.
Кристина развернулась к нему, подставляя губы для поцелуя, а после де Джерси подхватил ее на руки и направился к лестнице.
