— Мне кажется, он живой. Если другая его часть такая же здоровая…
Флетча словно обдуло холодным ветром. Он поправил полотенце.
— Ты видишь, как все непросто, — Тонинью нахмурился. — Так как же ты сможешь помочь моему другу?
— Тонинью, перестань. Это уж чересчур.
— Труп для моего друга. Молоденькую, симпатичную покойницу.
— Тонинью, это не смешно.
— Возможно, во вторник, — ответила Журема. — Во время Карнавала кто-то обязательно умирает.
— Подбери хороший труп, — напутствовал ее Тонинью.
Журема вперевалочку направилась к дому, что-то сказала Тонинью по-португальски, неожиданно наклонилась и вырвала какой-то сорняк, затем поднялась по ступенькам и скрылась за дверью.
— Во вторник, — пояснил Тонинью. — Во вторник для тебя будет труп молоденькой девушки.
— Тонинью, я надеюсь, это еще одна из твоих шуток.
Но Тонинью внезапно сменил тему.
— Твой друг, Теудомиру да Коста — очень уважаемый человек.
— Я виделся с ним сегодня утром, — Флетч наблюдал за солнечными бликами на плечах плавающего Титу. — Он дал мне ценный совет. Особенно, в свете нашего разговора.
— В этой стране семьдесят процентов бизнеса контролируется государством. Чтобы преуспевать, как преуспевает Теу, надо обладать незаурядными способностями. Послушай, говорят, в Северной Америке есть машины с двигателем, который называется «наклонная шестерка». Не сможешь ли ты объяснить мне, чем он так хорош?
Флетч рассказал Тонинью все, что знал о «наклонной шестерке», особо подчеркнув исключительную долговечность этого двигателя. Он сидел в горах над Рио-де-Жанейро, всматривался в солнечный свет, чувствуя, как глаза сходятся у него к носу. И дело тут было не в кашасе. Выпил он не так уж и много. То Тонинью серьезно рассуждал о некрофилии, а мгновением позже с той же серьезностью расспрашивал его о «наклонной шестерке», двигателе, о котором и в Штатах-то мало кто знал.
Девушка-подросток принесла Норивалу третий стакан кашасы.
— Норивал у нас молодец, — улыбнулся Тонинью. — Простак, медведь, но отличный малый. Он из богатой, знатной семьи. Его брат, Адроальду Пасаринью, точно такой же, похож на него, как две капли воды. Их отец послал Адроальду учиться в Швейцарию в надежде, что хоть один из них станет знаменитым.
Титу вылез из бассейна и, не вытираясь, улегся животом на траву.
А Тонинью, интересуясь мельчайшими подробностями, пожелал узнать, действительно ли новейший робот, о котором он прочитал в «Тайм», мог понять и выполнить сто тысяч различных приказов. Сконструированный в Милане и изготовленный в Фениксе из японских деталей. Что за компьютер управлял им? Какова конструкция подвижных узлов и сколько их? Что сделает робот, получив противоречивые приказы? Как он поведет себя, если в нем что-то сломается?
Завернутый в полотенце, с полным стаканом кашасы, из двери черного хода появился Орланду. Он пел, из всех чечеточников у него были самые сильные мышцы. Пел он превосходно.
Норивал поднял голову и свистнул. А потом его голова вновь бессильно упала на шезлонг.
— Похоже, он никак не протрезвеет с прошлой ночи, — прокомментировал Тонинью.
— Что это за песня? — спросил Флетч.
— Ее поют на карнавалах с незапамятных времен, — Тонинью закрыл глаза, мысленно переводя текст песни на английский. Только сейчас Флетч обратил внимание, какие длинные у него ресницы. Они лежали на щеках. — От песни моего народа бьется сердце. Семя посеяно искусством и доведено до нужной кондиции временем. Любовь, любовь, как хорошо любить.
— Прекрасная песня.
— О да.
Орланду подошел к ним со стаканом кашасы.
— Орланду, — обратился к нему Тонинью. — Покажем Флетчу, как танцуют капоэйрус, или, по-ихнему, кикеры. Ты и Титу. Постарайтесь, как следует. Убейте друг друга.
Титу поднял голову.
— Лучше ты, Тонинью.
— Зрелище для богов! — воскликнул тот.
Орланду глянул на свой стакан.
— Я еще не допил кашасу.
— Вам это не повредит, — настаивал Тонинью.
— Ты и Орланду, — выкрикнул с травы Титу.
— Жаниу должен посмотреть на капоэйрус вблизи, — заявил Тонинью. — Тогда он запомнит, как они работают.
Со стаканом в руке Орланду подошел к Титу и голыми ступнями встал на его задницу. В такой позе выпил кашасу, затем наклонился, поставил пустой стакан на траву и начал прохаживаться по спине Титу.
— Я не могу дышать! — заверещал тот.
— И не можешь говорить? — осведомился Тонинью.
— Говорить тоже.
Тут Титу изогнулся, сбросил с себя Орланду и вскочил.
Его правая нога поднялась в воздух и описала широкую дугу, целя в голову Орланду.
Орланду легко увернулся, повернулся боком и подъемом ноги ударил по ребрам Титу. Полотенце Орланду свалилось на землю.
— Проснись, — сказал он.
