– Его самодовольство росло с каждым футом подъема.
Она покачала головой.
– Полет на реактивном лайнере действует на людей по-разному.
– Вот и мой дядюшка не нашел шутку забавной.
– Наверное, вы потому и опоздали, что делились ею с ним.
– Я – любящий племянник.
Самолет остановился. Двигатели взревели еще громче. Пилот отпустил тормоза и самолет начал набирать скорость. Его трясло все сильнее, а в тот момент, когда Флетч решил, что фюзеляж уже разваливается, они оторвались от земли.
Самолет описал полукруг, огибая Вашингтон. Шум двигателей заметно стих.
Девушка глянула в иллюминатор.
– Мне нравится смотреть на Вашингтон сверху. Такое милое местечко.
– Хотите его купить?
Она удостоила Флетча пренебрежительной улыбкой.
– И вы еще говорите, что ладите со всеми.
– Со всеми, – подтвердил Флетч. – С методистскими священниками, дядюшками, ослепительно красивыми девушками, сидящими рядом со мной в самолетах...
– Я ослепительно красивая? – прокричала она.
– Потрясающая. Ваш муж того же мнения?
– У меня нет мужа.
– Как так?
– Еще не нашла достойного человека, которому могла бы отдать руку и сердце. А как поживает ваша жена?
– Которая?
– У вас их легион?
– Был легион. Легионы и легионы. Великое множество. Практически все достойны того, чтобы выйти за меня замуж.
– Полагаю, за исключением меня.
– Я слишком быстро предлагаю женщинам соединиться узами брака. По крайней мере, так сказал мне методистский священник.
– И все они соглашаются?
– Большинству приходится. Такой уж я человек. Люблю устоявшееся. К примеру, законный брак.
– У вас это комплекс?
– Несомненно. Вы поможете мне избавиться от него?
– Конечно.
– Когда я попрошу вас выйти за меня замуж, пожалуйста, ответьте отказом.
– Всенепременно.
Флетч посмотрел на часы, подождал десять секунд.
– Вы выйдите за меня замуж?
– Обязательно.
– Что?
– Я сказала: «Обязательно».
– Да, вижу, помощи от вас не дождешься.
– А с чего я должна помогать вам? Вы и так со всеми ладите.
– А вы – нет?
– Нет.
– И я понимаю, почему. Внешность у вас потрясающая, а вот внутри масса недостатков.
– Это защитный механизм. Я потратила немало времени, чтобы отладить его.
– Вы когда-нибудь бывали в Хендриксе, штат Виргиния?
– Нет, – ответила девушка.
– И вы летите на конгресс ААЖ?
– Да.
Флетч подумал, что и большинство пассажиров, если не все, летят туда же.
В двух рядах впереди сидел Хай Литвак, один из столпов «Юнайтед Броудкастинг Компани». Даже по затылку чувствовалось, что это Хай Литвак.
– Вы журналистка? – спросил Флетч.
– А вы приняли меня за кондуктора автобуса?
– Нет, – Флетч разглядывал свои руки. – Вы работаете в газете?
– В журнале «Ньюсуорлд».
– Ведете раздел для женщин? Моды? Питание?
– Преступность, – она смотрела прямо перед собой.
– В разделе для женщин? – Флетч улыбнулся.
– В журнале. Я только что вернулась из Аризоны с процесса Пекуче.
Флетч не слышал об этом процессе.
– Каков приговор?
– Хороший материал.
– Понятно, – он хлопнул себя по щеке. – Понятно.
Их взгляды встретились.
– Иной приговор мне не интересен, – пояснила девушка.
– Вы знаете, что Уолтера Марча убили сегодня утром?
– Я слышала об этом по радио в такси по пути в аэропорт. Вам известны какие-либо подробности?
– Ни единой, – честно признался Флетч.
– Ясно, – она вытянула ноги, насколько позволял узкий промежуток между рядами. – А то у меня с собой два блокнота. И три ручки, – она зевнула, прикрыв пальчиками рот. – А вы – журналист? Или кондуктор?
– Даже не знаю, что мне и ответить. Я в отпуске.
– И какая же компания отправила вас в отпуск?
– Можно сказать, что все.
– Вы – безработный, – уточнила девушка. – А потому пишете книгу.
– Вы попали в точку.
– О Ватикане?
– Почему о Ватикане?
– Вы же пишете книгу в Италии.
– Я работаю над биографией Эдгара Артура Тарпа, младшего.
– Вы пишете книгу об американском художнике в Италии?
– Очень действенный метод, знаете. Присутствует эффект отстраненности.
– И к тому же тридцать тонн неудобств.
– Вы меряете неудобства тоннами?
– В вашем случае, да. Простые смертные, вроде меня, обходятся килограммами.
Она накрыла своей рукой руку Флетча, лежащую на подлокотнике, одним пальцем приподняла два его, по-том отпустила.
– У меня складывается впечатление, что многочисленность экс-жен и экс-работодателей придает вашей жизни определенную фрагментарность. И вам недостает клея, связывающего ее воедино.
– Помогите мне, – улыбнулся Флетч. – Спасите меня от самого себя.
– Как вас зовут?
– Ай-Эм Флетчер.
– Флетчер? Никогда не слыхала о вас. А с чего такая помпезность?
– Помпезность?
– К чему говорить: «Я – Флетчер»[80]. Разве кто-то в том сомневается? Почему не просто Флетчер? Девушка продолжала играть его пальцами.
– Мой первый инициал – буква Ай. Второй – Эм.
– М-м-м, – девушка покачала головой. – Да у вас чуть ли не родовая травма. А зовут вас Ирвинг?
– Хуже. Ирвин.
– Мне нравится имя Ирвин.
– Такое имя никому не может нравиться.
– Просто вы относитесь к нему с предубеждением.
– У меня есть на то основания.
– У вас красивые кисти.
– По одной на каждой руке.
Двумя руками она согнула пальцы его левой руки в кулак, подтянула на пару дюймов к себе, отпустила, продолжая смотреть на него.
