– Все у Флетча не так, как у людей, – Хелена обращалась к Фредди. – Взять хотя бы взносы. Перед самым конгрессом он до последнего цента оплатил долг перед ААЖ, а ведь раньше много лет манкировал взносами.
– Она знает, – пробурчал Флетч. – Флетч, дорогой, мы просто потрясены.
– Я сам себе удивляюсь. Прошу вас, Хелена, никому не говорите об этом. Может пострадать моя репутация.
– Флетч, милый, – Хелена с улыбкой положила руку ему на плечо, – уж ей-то уже ничего не грозит.
– Я сожалею о случившемся, Хелена, – резко сменил тему Флетч.
На лице Хелены Уилльямс тут же отразилась печаль.
– Преступление века, – ее муж издавал в Нью-Йорке ежедневную газету. – Преступление века, Флетч.
– Сенсация, что надо, – пробормотала Фредди.
– Сегодня утром мы провели голосование, те, кто приехал заранее, отменять конгресс или нет. И решили открыть его в намеченный срок. Люди-то уже выехали, так что ничего иного нам и не оставалось. Подготовка закончена. И полиция попросила задержаться всех, кто находился на плантации на момент убийства. И потом, конгресс поможет нам отвлечься от этой ужасной трагедии. Уолтер Марч! – она вскинула руки. – Кто мог такое представить?
– Лидия здесь, Хелена? – спросил Флетч. – Она обнаружила тело! Она принимала ванну и услышала какой-то булькающий звук. Она полагала, что Уолтер ушел из номера, а потому поначалу подумала, что булькает вода в трубах. Но булькание продолжалось, доносясь из спальни. А потому она вылезла из ванны, обмоталась полотенцем и открыла дверь. Уолтер полулежал на одной из кроватей, раскинув руки, лицом вниз, а из его спины торчали ножницы. И на ее глазах он сполз на пол и упал на спину! Ножницы, должно быть, вонзились еще глубже. Она сказала, что он выгнулся, а потом затих. Жизнь покинула его.
Теперь на лице Хелены отражалось искреннее, а не дежурное сострадание.
– Бедная Лидия! Она не знала, что и делать. Выбежала в коридор в одном полотенце и забарабанила мне в дверь. Я только что встала. Еще не было и восьми. Открыла дверь, а там Лидия, в полотенце, в ее-то семьдесят лет, с открытым ртом и закрытыми глазами! Я усадила ее на кровать и она упала на спину! Лишилась чувств! Я побежала в ее номер за Уолтером. В ночной рубашке. А он лежит на полу, уставившись в потолок невидящими глазами. Естественно, я подумала, что у него сердечный приступ. Крови я не заметила. И сама чуть не грохнулась в обморок. Услышала чей-то вопль. Потом мне сказали, что вопила я сама, – Хелена отвернулась, коснулась пальцами шеи. – Но я в этом не уверена.
– Могу я чем-нибудь вам помочь, Хелена? – спросил Флетч. – Что-нибудь сделать?
– Нет, – она покачала головой. – Я выпила бренди до завтрака. Приличную дозу. И не позавтракала. Здешний доктор, не знаю его имени, дал мне какую-то таблетку. От нее в голове у меня абсолютная пустота. Я выпила чай с гренком, – Хелена улыбнулась. – Хватит об этом. Все равно Уолтера не вернешь. А теперь расскажи мне о себе, Флетч. На кого ты теперь работаешь?
– ЦРУ, – и посмотрел на Фредди Эрбатнот. – Я приехал сюда, чтобы записать на пленку все ваши постельные разговоры.
– Ты всегда отличался тонким чувством юмора, – улыбнулась Хелена. – Детки, не хотите ли вы поселиться в одном номере? С местами у нас напряженно.
– Только не это, – воскликнул Флетч. – Подозреваю, она храпит.
– Я не храплю.
– Откуда вы знаете?
– Мне бы сказали.
– Вы так хорошо смотритесь вместе, – Хелена пе-реводила взгляд с Флетча на Фредди. – Идеальная пара. О, да это Хай Литвак. Я не видела, как он пришел. Должна с ним поздороваться. Напомнить, что он выступает сегодня после обеда.
Хелена одновременно пожала руки Флетчу и Фредди, словно венчающий их священник.
– Мы должны жить и в присутствии смерти, – и поспешила навстречу Литваку.
– И умирать в присутствии жизни, – добавил Флетч.
Приняв душ, Флетч сел на краешек кровати и открыл чемодан, который достал из ячейки 719 автоматической камеры хранения в Национальном аэропорту.
Сквозь стену до него доносилось жужжание фена Фредерики Эрбатнот.
Следуя за портье, они вышли из вестибюля через боковую дверь, поднялись по ступеням, обогнули угол и зашагали по коридору одной из пристроек. Флетч сам нес свои чемоданы.
У номера 77 портье поставил чемоданы Фредди на пол, вставил ключ в замочную скважину.
– А где мой номер? – спросил Флетч.
– Следующая дверь, сэр. Семьдесят девятый, сэр.
– О, нет, – простонал Флетч.
Из-за плеча портье ему улыбалась Фредди.
– Дайте мне мой ключ, – попросил Флетч. Портье протянул ключ.
– Знаете, – обратился Флетч к Фредди Эрбатнот, – вы в полной мере соответствуете тому образу, что создало мое воображение.
– Ваши чемоданы не подходят друг к другу, – ответила она.
В его комнате было четыре двери: в коридор, на улицу и в соседние номера, обе запертые.
Прежде, чем принять душ, Флетч сдвинул стеклянную дверь, что вела на улицу. Посмотрел на бассейн, на берегу загорали женщины, в воде плескались дети. На корты слева от бассейна, числом шесть. На двух играли.
Чемодан был полон.
