– И еще одно объявление, прежде чем я дам слово Хаю Литваку. Позвольте представить вам Эндрю Нила, капитана полиции штата Виргиния, который ведет расследование убийства бедного Уолтера...
И Хелена отступила от микрофона.
Из-за столика у двери поднялся мужчина с коротко стриженными, тронутыми сединой волосами, с военной выправкой, пусть и в гражданской одежде, и направился к возвышению.
– Готов поспорить, он скажет: «Последнее по счету, но не по значению», – отреагировал Боб Макконнелл.
Чуть покраснев, капитан Нил наклонился к микрофону.
– Добрый вечер, – приятный, бархатный баритон. – Примите мои соболезнования в связи с трагической гибелью президента вашей ассоциации.
– Принимаем, принимаем, – покивал Боб.
– Во-первых, я хочу попросить вас не отменять ваш конгресс. Разумеется, смерть Уолтера Марча наложит отпечаток на ваши заседания...
– Еще как наложит, – буркнул Боб.
– ...но, заверяю вас, мы приложим максимум усилий, чтобы как можно меньше мешать вам заниматься своими делами.
Во-вторых, нам, разумеется, понадобятся показания всех тех, кто находился на Плантации Хендрикса в время этого трагического происшествия. Заранее благодарю вас за содействие расследованию.
В-третьих, я понимаю, что сейчас меня окружают лучшие репортеры мира. Откровенно говоря, я ощущаю себя Даниилом в клетке со львами. Каждый из вас полагает, и это абсолютно справедливо, что ваши газеты, также теле– и радиокомпании должны наиболее полно освещать расследование, а потому обещаю держать вас в курсе происходящего. Но, пожалуйста, поймите, что мне поручено нелегкое дело. Многие уже обращались ко мне с вопросами. Я могу ответить на все, но тогда у меня не останется времени на расследование. Если мы выявим важные улики, будьте уверены, вы о них узнаете первыми. А потому я хотел бы попросить вас не давать волю воображению и не муссировать слухи и досужие домыслы.
– Сейчас, – шепнул Флетчу Боб.
– И последнее, по счету, но не по значению, – капитан Нил его не подвел. – Если кому-то из вас известна важная информация, которая может помочь нам в розыске убийцы, мы надеемся, что вы поделитесь ею со мной или с моими сотрудниками.
Сегодня утром здесь, на Плантации Хендрикса, кто-то убил Уолтера Марча. Убил не спонтанно, но обдуманно, тщательно все подготовив. С той минуты ни один человек не покинул отель. Так что убийца среди нас, возможно, даже в этом зале.
Повторюсь, я с благодарностью приму любую помощь.
Капитан Нил оглядел зал, выпрямился.
– Благодарю за внимание.
– Хороший парень, – похвалил его Боб. – И, похоже, знает свое дело.
– Умный и порядочный, – добавила Кристал.
– Неудачник, – высказала свою точку зрения Фредди Эрбатнот.
– Готов поспорить, он скажет: «Не убивайте гонца», – откликнулся Боб Макконнелл на появление у микрофона Хая Литвака.
Кристал и Флетч лишь пожали плечами. Хая Литвака, ведущего вечернего информационного выпуска, уважали и ценили все, кроме журналистов, большинство из которых просто ему завидовали.
Симпатичный, держащийся с достоинством, с безупречными манерами, хорошо поставленным голосом, знающий себе цену. Хай Литвак уже многие годы получал фантастическое жалование. Пожалуй, он был самым богатым журналистом.
Завидовали ему еще и потому, что в своем деле ему также не было равных.
В отличие от телекомментаторов других программ, он старался концентрировать внимание зрителей на новостях, а не на собственной персоне. И интервью в прямом эфире он строил по-своему: никогда не старался подвести к желаемому ответу ни зрителей, ни гостя программы.
Завидовали также его известности, ибо без Литвака не обходилось ни одно крупное событие.
Хай Литвак издавна обосновался на самом верху.
Рядом с ним за главным столом сидела его жена, Кэрол.
– Добрый вечер, – знаменитый голос наполнил зал. – Когда мне предоставляют возможность выступить, я стараюсь затронуть те темы, о которых меня наиболее часто спрашивают, независимо от того, хочу я говорить о них или нет.
В последнее время более всего мне задают вопросы о терроризме, вернее о том, должно ли телевидение показывать результаты террористических актов, не способствует ли оно тем самым пропаганде терроризма, не подвигает ли будущих террористов на новые безумства.
Я ненавижу показывать то, что вытворяют террористы. Я ненавижу читать об их деяниях. Я ненавижу сообщать об этом телезрителям. Наверное, в таком отношении к терроризму я не одинок.
Но не телевидение создало терроризм. Терроризм, как и любая другая форма преступления или безумия, заразителен. Он возобновляет себя сам.
Один случай терроризма вызывает два других, а потом идет цепная реакция.
Никогда еще этот социальный феномен, когда одни террористические акты стимулировали все новые и новые, не проявлялся столь ярко, как в начале двадцатого столетия.
А тогда никто и подумать не мог не только о выпусках телевизионных новостей, но и о самом телевидении.
Террористический акт – это событие. Это новости.
И наша работа – доносить новости до людей, нравятся они нам лично или нет.
– Сейчас, – прошептал Боб Макконнелл.
