К ним направлялся командор Вольф.
– Вставьте затычки, – повторил Джек.
Вольф вытянулся в струнку у открытой дверцы со стороны Флетча. Джек подался назад, продолжая есть фаршированный перец.
– Я командор Вольф!
– А я Шолом Алейхем.[168] – Он указал на Кэрри: – Это Голда Меир[169] в молодости.
– Доктор Крайгель предупреждал меня о вашем своеобразном юморе, мистер Флетчер.
– Рад это слышать.
– Вы можете шутить, мистер Флетчер, но вы и ваша дама остаетесь теми, кто вы есть, и никак не можете стать другими.
– Повторите, пожалуйста.
– Вы все увидите сами. Те из вас, кто верит в единый для всех мир, братство людей разных национальностей, десегрегацию, быстро изменят свою точку зрения, едва только в лесу останется один олень. И вы сразу поймете, чьей стороны надо держаться.
Кэрри и Флетч переглянулись.
Афро-американский лидер, обсуждавший с Флетчем проблему гражданских прав на веранде фермы, в какой-то момент громко рассмеялся и воскликнул:
– Флетч! Уж вы-то не потчуйте меня этой сказочкой о едином для всех мире!
Сидящая в машине Кэрри наклонилась, чтобы Вольф смог увидеть ее лицо.
– А-а-аф! – пролаяла она.
– С незапамятных времен находятся люди, которые используют идею экономического соревнования с тем, чтобы разжигать ненависть и провоцировать насилие ради удовлетворения собственной жадности.
– А-а-аф! – согласилась Кэрри.
Флетч смотрел Вольфу в глаза.
– И это не шутка.
– А-а-аф! А-ф-аф! – Кэрри откинулась на сиденье. – Флетч, я не ослышалась? Он действительно назвал меня сукой?
– До сей поры он ничего о тебе не говорил. Даже не смотрел на тебя.
– Предупреди его, что я могу укусить его за ногу.
Вольф протянул Джеку пачку с шестью презервативами.
Вторую передал Флетчу.
– Это еще зачем? – полюбопытствовал Флетч.
– Пожалуйста, после использования отнесите их в штаб. Клерк зарегистрирует их.
– Наша сперма будет положена на хранение, – пояснил Джек. – А потом использована.
– Не понял.
– Для искусственного осеменения. Чтобы улучшать нашу расу.
– Мистер Флетчер. – Командор Вольф все еще стоял навытяжку. – Вы должны признать, что дети рождаются не у тех людей.
– Если вы говорите о своих родителях, то тут я с вами согласен.
Щеки Вольфа побагровели.
– Делайте то, что вам говорят! Это приказ! Он по-военному развернулся и зашагал прочь. Вскинув подбородок, широко развернув плечи. Джек не сводил глаз с Флетча.
– Держи, – Флетч передал презервативы Кэрри. – Отдай их своему приятелю Лири. Этим ты избавишь мир от многих хлопот.
Держа в одной руке пустую миску из-под фаршированного перца, другой Джек подкинул в воздух пачку презервативов, затем поймал ее.
– С чего мне-то возражать? – задал он риторический вопрос. – Я сам – продукт селективного улучшения породы, верно?
Посреди вырубки собралось от пятидесяти до шестидесяти мужчин.
По их лицам и позам чувствовалось, что многие из этих счастливых отдыхающих приложились кто к спиртному, а кто и к наркотикам.
Они готовились зажечь костер.
Огромная куча бревен, сучьев, веток высилась в дальнем конце вырубки. «Значит, сегодня у них праздник», – предположил Флетч.
Среди мужчин выделялся лысый толстяк в грязном белом фартуке.
– Должно быть, повар, – заметила Кэрри. – Надо бы спросить у него, где он набрал столько водорослей.
Несколько женщин стояли на почтительном расстоянии от мужчин. С младенцами и девочками. Мальчики находились с мужчинами.
Микрофон и два динамика разместили на верхней из трех ступеней, ведущих на крыльцо бревенчатого дома.
Флетч и Кэрри расположились сбоку, так, чтобы видеть и толпу, и крыльцо.
Джек между крыльцом и толпой устанавливал на треноге видеокамеру.
– Это же надо. – Флетч повернулся к Кэрри: – Они намереваются заснять все на пленку.
– Тщеславие, кругом одно тщеславие, – прокомментировала Кэрри.
– Не только, – возразил Флетч. – Как и все их предшественники, они хотят оставить документы для истории.
– Чтобы потом все отрицать, так?
Из дома на крыльцо вышел командор Вольф. За ним – командор преподобный доктор Крис Крайгель. Все в тех же сшитых не на него брюках и рубашке, которые Кэрри нашла в одной из кладовок. Последним на крыльце появился юноша в форме. В руках он держал все ту же доску с зажимом для бумаг.
Мужчины, стоящие перед бревенчатым домом, трижды приветственно подняли правые руки. Трижды прокричали: «Хайль!»
Вольф посмотрел на красное полотнище, реющее на флагштоке за спинами мужчин, вскинул правую руку и сказал: «Хайль!» Один раз, негромко.
Флетч заметил, что в этот самый момент, когда внимание всех сосредоточилось на Вольфе, Джек снял видеокамеру с треноги. Присев на корточки, он снимал мужчин, двигая камерой взад-вперед.
Стараясь запечатлеть на пленке все лица.
