Флинн позавтракал картофельным супом, черным хлебом, сосиской, пирожками с картошкой и пятью стаканами раскаленного чая. Несколько раз он пытался завести разговор с 2842-м на английском, но каждая такая попытка наталкивалась на молчание и нервный взгляд в сторону здоровяка в синей форме, сидевшего у стены с «Правдой» и стаканом чаю. Никаких знаков отличий Флинн не заметил, но решил, что это городской коп.[225] Иногда коп разглаживал пышные усы.
— В такой холодный день огромное удовольствие выпить пять стаканов чаю или даже один (2842-й выпил только один стакан). Значит, в Соленске вы впервые, а? — 2842-й молчал, как партизан, а вот коп несколько раз посмотрел на Флинна. — Думаю, не слишком много потеряли. Хороший суп, хлеб и чай в России можно найти везде. Я в последнее время побывал в куда менее привлекательных местах. И почему-то везде дул ветер.
Коп поднялся. Сложил газету, сунул под мышку. Подошел к столику Флинна, что-то сказал.
— Ничего не понял, — признался Флинн здоровяку.
Коп повторил сказанное.
На верхней губе 2842-го выступили капельки пота.
— Что он говорит? — спросил Флинн.
— Он хочет взглянуть на ваши документы, — по-английски пробормотал 2842-й.
— А, вот в чем дело. Скажите ему, что документов у меня нет.
— У вас нет документов? — недоверчиво переспросил 2842-й.
— Нет, конечно. Ни водительского удостоверения. Ни карточки социального страхования.[226] Зато я могу показать ему мою бляху инспектора бостонской полиции, — Флинн сунул руку в карман. — Надеюсь, она произведет на него впечатление.
Флинн протянул бляху копу, который взял ее, повертел в руках.
— Паспорта у вас нет? — спросил 2842-й. — И российской визы тоже?
— Оставил в других брюках, — ответил Флинн. — Собирался в спешке.
Коп вернул бляху Флинну, что-то сказал.
— Он хочет знать, что вы тут делаете, — перевел 2842-й.
— А-а-а, — протянул Флинн. — Скажите ему, что я — шпион.
2842-й долго смотрел на Флинна, прежде чем перевести его ответ копу.
— Он говорит, что вы не можете быть шпионом. — 2842-й смотрел в стол. — Вы не говорите по-русски.
Флинн улыбнулся:
— Передайте ему, что я не русский шпион.
2842-й передал.
Коп рассмеялся и пожал руку Флинну.
— Он видит, что вреда от меня никакого, — пояснил Флинн 2842-му. — Так оно и есть. Пригласите его выпить с нами стакан чаю.
Коп подтянул к столику третий стул.
— Скажите ему, что, будучи шпионом, я не мог не заметить, что за завтрак он хозяину этого заведения не заплатил. Заверьте его, что это международный полицейский обычай.
Здоровяк-коп вновь рассмеялся и вновь пожал руку Флинну.
За чаем Флинн и коп говорили о погоде, то есть о ветре и снеге. Флинн признал, что мороз крепко схватил землю и закопать в ней парашют — большая проблема. Коп посмеялся.
— Спросите его, играет ли он в шахматы?
Коп сразу оживился, поднялся, позвал хозяйку.
— Я думаю, он просит принести шахматную доску, — предположил 2842-й, которого все еще била мелкая дрожь.
— Нет, нет. Скажите ему, что мы сможем поиграть позже, если будет время. А сначала я хочу повидаться со знаменитым американским фальшивомонетчиком Сесилом Хиллом. Только не говорите, что Хилл — фальшивомонетчик. Нет нужды портить репутацию человеку в том месте, где он решил осесть.
Коп вновь сел. Он и 2842-й перекинулись несколькими фразами. Если в разговоре с Флинном коп много улыбался, то тут его лицо закаменело.
— Он говорит, что американец Сесил Хилл работает на большом полиграфическом комбинате в восточной части города, — перевел 2842-й. — Его здесь уважают и ценят, как очень хорошего печатника.
— Это правда, — кивнул Флинн. — Спросите нашего друга в синем, какую продукцию выпускает полиграфический комбинат?
2842-й спросил и тут же перевел ответ:
— Учебники. Школьные учебники для всей России.
— Не деньги? — спросил Флинн.
Коп рассмеялся, услышав перевод вопроса.
— Милиционер говорит, что комбинат находится неподалеку и он с удовольствием проводит нас, чтобы помочь найти Сесила Хилла.
— Передайте, что мы будем ему очень признательны. Но скажите мне, вроде бы он разозлился, когда разговор зашел о полиграфическом комбинате?
— Директором там его племянник, — объяснил 2842-й. — Он не любит своего племянника.
— Значит, он и мне не понравится. Точно, не понравится.
И действительно, племянник ему не понравился. Худосочный, в очках с тонкой металлической оправой, он все время суетился, говорил слишком быстро и своей нетерпеливостью напоминал хорька, впервые осознавшего, ради чего его занесло в курятник.
Не понравился Флинну и полиграфический комбинат. Здание построили из красного кирпича, и в нем царили мрак и сырость. Шагая к административному крылу, Флинн заметил, что у рабочих впалые груди и синие от холода носы.
Соленский коп побагровел еще до того, как увидел своего племянника-директора, а уж потом обращался к нему исключительно на повышенных тонах, полагая, что криком можно сокрушить любую бюрократическую оборону.
