— Нашли, конечно. — Отчего никто не верит, что он самое нежное создание.
— А они могли ошибиться. Камень видят, а это не сердце, камни в почках.
— Нет, это мое сердце. Большое, горячее, любящее. Все знают, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Кажется, так говорил Наполеон, а он не только был солдатом, а и сердцеедом.
— И ты полюбишь ту, что достучится до твоего желудка? — Любопытно, какие девчонки нравяться Грише.
— Естественно. Жена что должна? Кормить мужа. Это ее долг. — Перед ним был пример, его мать. Она хоть и заботилась о своей внешности, но накормить своих мужиков не забывала.
— Ах, — удивился Данька, — это ее супружеский долг. Кормить мужа?
— Естественно, она должна заботиться о телесном благополучии своего супруга.
— А о духовном? — Не унимался Даня. Жениться на корове, которая сама объедается плюшками и мужа пичкает до упора.
— О духовном должна побеспокоиться любовница. — Гриша назидательно поднял вверх указательный палец.
— Так, по-твоему, любовница и заботиться о духовном? — Вот новость. Так без любовницы и жизни нет.
— Ну, да. С древности так повелось, — утверждал Гриша. Теперь он просто хотел доказать свою правоту. — Вспомни, были гетеры, гейши. Они заботились о духовном в мужчине.
— Так это и есть духовное в мужчине? — Посмеивался Данька. Короткие встречи урывками, в тайне от жены, приглушенный свет и шелест простыней. Душа радуется.
— Да. Вспомни древние Афины. Архистратиг, руководитель Афин Перикл. Кто помнит его жену? А его подруга гетера Аспасия? Все ее знают. И вспомни древнегреческую поэтессу Сафо. Она создавала свои шедевры на ложе любви с мужчиной. Тогда она и создавала духовность.
— Так вот она, духовная составляющая жизни. — На лице Даньки прозрение, он слушает мудреца.
— Разумеется, — серьезно говорил Гриша. Кажется ему пришли в голову достойные аргументы.
— Так вот оно что! Все спорят, где находится душа человека. Одни говорят, в сердце, другие — в голове. А ты ее нашел ниже пупка. — Ну, Гриша, как я тебя!
Гришка задумался. Сдаваться он не собирался.
— Йоги нашли чакры. И где? В районе темени, на лбу, в груди и ниже пупка. Не помню, как называется эта точка. Кажется, кундалини. Почему душа не может находиться там же?
— Так у тебя душе отведено место ниже кундалини, совсем ниже? — Ехидно допытывался Даня. — Ты ничего не попутал?
— Что я мог перепутать? — Гриша даже остановился.
— Уролога с духовником.
— Не перепутал. Для души все важно. Почему душа не может обитать там?
— Тогда объясни, что значит душевный разговор, разговор по душам. Это когда на второй русский язык переходят? Пошел ты… Это к душе отправляют?
— Иногда и так бывает по душам.
— А говорят, они жили душа в душу. Это ночью в комнате, он и она. И тут душа в душу.
— Почему только ночью, можно и в другое время. Душа в душу. — Холера ты, Даня.
— Это как? Когда ее муж на работе? Ты приходишь к любовнице, за душевным. И вот тут. Просто ты ему открыла двери потому, что мужа дома нет. И тут душа в душу?
— Почему ты, Даня, не веришь в настоящую, искреннюю дружбу между мужчиной и женщиной? — Начал возмущаться Гриша.
— Верю. Только надо различать, вот карапуз бежит, это плод любви, а тот — плод дружбы. У нас, Гриша, на остров приехал парень. Сын графа. Бастард. Вот батюшка его и сослал в Новый Свет, подальше от глаз. Как он на меня посмотрит, если я стану ему объяснять, что он плод дружбы.
— Все ты, Даня, не так понимаешь. Тебе о насущном, о добром. Кстати, идем ко мне. У меня в холодильнике курица отварная есть. Вафельный торт. — Что может быть более насущным и добрым.
— Это совсем другое дело, — согласился Данька.
Рэм посмеивался. Вот, Даня начал с каменного сердца, а потом к хлебу насущному вернулся. Как просто камень обратить в хлеб.
Они пошли домой к Грише.
— Здорово, Даня, что мы с тобой по всем предметам аттестованы. Я думал, мне англичанка аттестацию не поставит. Поставила. Я ее измором взял. — Гриша даже чуточку гордился тем, что вымотал преподавателя.
— Тебе Гриша надо побольше заниматься английским языком, в сессию она тебя вальнет.
— Сам знаю. А что делать? — Он понимал, что все это может плохо для него закончиться. Но выучить язык не мог.
— За учебниками сидеть. Другого пути нет.
— Посижу. А толку? — Гришка старался. Из кожи лез вон, срывался на учебник, кидал его в дальний угол, брал снова. Не мог он овладеть грамматикой.
— Возьми какой-нибудь звуковой самоучитель английского языка. — Предложил Данька. Сам же он определял язык по звуку.
— Ладно. — Но в голосе не было энтузиазма.
Гришка доставал из холодильника куру.
— Разогреем или так? — Связываться с микроволновкой ему не хотелось.
— Давай так, холодную. — Данька и сам не любил долго возиться с едой. А мясо можно есть холодным.
Они нарезали мягкий аппетитный батон, поделили курицу. После достали торт. И началась забота о телесном существовании. Расправившись с припасами. Они блаженно отдыхали за столом на кухне. Гришка был задумчивым и чуть опечаленным.
— Гриша, а ты, случаем, сейчас не обдумываешь сюжет романа?
— Какого?
— Былое и думы. Его будешь писать. Только будет он очень коротким.
