— Нормально. Сейчас привык. Приехал отдохнуть на недельку, больше не получается. Нельзя мне дольше. Отвык я от многого. От снега, вспомнил мороженое, вкус сала.
— А в остальном, быт у тебя там налажен?
— У меня дом, полная чаша. Живу не один. Леон, мой бывший матрос. Жанетта, кухарка. Парни, Даня, Хуан, Брайан. Не одинок. Хуан испанец, славный мальчишка.
— Славный? — Возмутился Данька. — Ходит. Пыжится. Нос задирает. Он домоправитель. Важный. Шекспировский Мальвинио. Ему бы розовые чулки, перевязанные желтыми лентами накрест.
Все пересмеивались.
— Представляю Хуана в розовых чулках. Он совсем от рук отбился. Вернусь, щелбан в лоб дам. — Пообещал Даня.
— Ты не очень на него. Молодой. Перебеситься.
— К нам, капитан, ты не собираешься, на совсем? — Игорь Иванович заинтересовался, как путешествуют по разным мирам. Это огромные возможности.
Роман подумал: не ко времени, ой, не ко времени. Рано вам знать все обо мне. Вам нельзя давать такое в руки, до беды не далеко. Заморочить, отвести глаза — для Романа не проблема. Он слабым прикосновением стер поток мыслей в голове Игоря Ивановича.
Рэм, притаившись в подворотне миров, кривил презрительную улыбку. Какой мягкотелый у меня братец. Игорь Иванович узнает — не беда. Впереди ночь. Он ляжет спать. Райнер и его подручные прижмут подушку к лицу спящих, к лицу Игоря Ивановича и его жены. И все обернется сказкой. Они жили долго и счастливо и умерли в один день. Гриша? Мало ли что мальчишка может сделать в отчаянии, лишившись сразу и отца и мать. Выпасть в окно, например. Роман, это только в первый раз трудно, потом ты даже не станешь задумываться над такими пустяками. Как хочешь, брат. Я умываю руки.
— Не получается. Не в моей это власти. С другой стороны, зачем здесь еще один разбойник.
— Зря ты так о себе, Свен, — Возразил Игорь Иванович. — Обстоятельства бывают сильнее нас. Жизнь там совсем другая.
— Нет, Игорь. — Сказал капитан. — Нельзя все сбрасывать на обстоятельства. У меня там был выбор. И я его сделал. Я не хотел оставлять ребят. Сделал выбор и не жалею. Может, оно так и лучше. А сейчас удача идет прямо в руки. На мой век работы хватит. Испанские корабли все равно будут ходить. Не будет золота, кофе, табак. То же не плохо. Конечно, ни один мой корабль не может войти в европейский порт. Можно перепродать купцам. На Тортугу заходят многие.
— Пап, а зачем перепродавать?
— Если наш корабль зайдет в европейский порт, матросов на рею.
— Нашу добычу этим барыгам за полцены? Нам она потом, кровью достается. Мы можем не заходить в порт, вблизи перегрузить на рыбацкие лодки.
— Даня, контрабандист. У тебя преступный ум.
— Ну и то? Я правильно мыслю, Игорь Иванович? Полицейский должен знать технологии и ход мыслей бандитов. Каким я и являюсь, искренне ваш, боцман Дэн.
— Да, Данька, у тебя криминальный талант. Из тебя получится полицейский.
Они долго еще болтали. После девяти вечера Даня и капитан собрались домой. Гриша предложил:
— Вас подвести домой? — Предложил Гриша.
— Нет, мы пройдемся по улице. Давно я не ходил по вечернему городу. Вспомнить. У меня здесь каждая минута на счету. Хочется вспомнить все, что у меня отнято.
Они вышли на улицу и пешком пошли домой. Данька открыл дверь. Они вошли в квартиру. Мария Петровна услышала, как щелкнул замок входной двери. Вышла в прихожую.
— Ну, что, проходите. Проходите, герои.
— Что случилось, мама?
— Что случилось? А ты не знаешь, Даня? — Спрашивала Мария Петровна.
— Придется, Даня, все рассказать, — кивнул головой Александр. — Это тебе не в Мурманске кокосовые пальмы пропалывать.
— Ладно. Было. — Данька изобразил на лице раскаяние.
— Что было-то? Какого черта вы полезли? Зачем вам эта бомба? Если б она рванула? Я бы вас сама своими руками…
— Мама, чего своими руками? Отдельные кусочки в мешок сложила?
— Вот я тебя сейчас! — Крикнула Мария Петровна, замахиваясь на сына. Тот отскочил.
— Даня, что ты ведешь себя, как ребенок. Мать же переживает. — Вразумлял отец сына.
Вмешался Аркадий Аркадьевич.
— Мужики, вы даете. Все замечательно, когда фильм смотришь, можно сидеть и чипсы жевать. На экране артисты играют. А когда так, в действительности. И когда это твои близкие. Вообщем, переживали мы тут.
— Ну, извините, — сказал Свен.
— Что, извините. Только приехал, и тут же сына в неприятности втягиваешь.
— Виноват, — извинялся Свен.
— Маша, в чем он виноват? — Поддержал Аркадий. — Не он же подложил эту бомбу. Это слуайность, так получилось.
— Ладно, давайте ужинать и спать.
Утром Даньку разбудил капитан.
— Даня, вставать будешь?
— Папа, сейчас. — Данька открыл глаза. — Это ты, пап?
— А кто еще? Совсем обленился, боцман, на мирных харчах. Салом обожрался. Придется всю эту дурь выгонять из тебя службой на корабле.
Данька рассмеялся.
— Папа, мне кажется, вчера все сало слопал капитан Свен. А мы ни при чем. Это он во всем виноват.
— Капитан, говоришь? — Свен шутливо насупил брови.
— Он. Вот вредный мужик.
— И никому ничего не оставил? Все сало съел?
— Самая малость осталась.
— Придется воспитывать капитана. Обжора!
